– Привет, брат, хорошая ночка! – хрипло каркнула серебристая фигура.
Михеев молча кивнул.
Конструкт. Вспомнился тот злосчастный индус со своим идиотским искином. Тот даже не был конструктом, всего лишь заготовкой, а Штольц, значит, решил играть по-крупному. Конструкты не делались, не разрабатывались, их создавали, творили, растили и воспитывали в нелегальных лабораториях Бразилии, Тибета, где-то в глубинах Монголии и продавали поштучно. С непременным условием не допускать контакта с медианетом. Хватило Кочинского инцидента, чтобы даже теневики-разработчики поняли – искины в публичном медианете недопустимы.
– Ты уверен, что он здесь? – Михеев кивнул на черные стылые коробки промышленных корпусов.
И в этот момент что-то коротко сверкнуло в мертвой темноте заброшенного цеха. Кто-то тонко крикнул, все стихло. Короткими перебежками Глеб и Михеев двинулись вперед.
– Что происходит? – зло прошипел Михеев. Глеб лишь пожал плечами.
А впереди продолжало постукивать, игрушечно хлопнул взрыв ручной гранаты и взревел двигатель. Из раскрытых ворот вылетел внедорожник, вильнул на льду, но тут же выровнялся и исчез за поворотом.
– Твою ж мать! – Уже не скрываясь, Михеев побежал к корпусам.
Лабораторию Штольц устроил грамотно. Засечь ее визуальным наблюдением было невозможно. Выдали счета за электричество, доступ к которым получил Глеб. Бесконечные катакомбы под пустым административным цехом Штольц превратил в жилые отсеки, монтажные студии, серверные и комнаты совещаний. Народу было немного. Кое-кто еще полз, оставляя за собой красные разводы, в серверной белая рука слабо скребла пальцами под грудой тел, но Штольца все не было. Он нашелся в маленьком уютном кабинете. Сидел, привалившись к ножке стола, и морщился, пытаясь наложить жгут на простреленную ногу.
Очень аккуратно Михеев наступил тяжелым ботинком на рану. Штольц заорал. Глеб с пистолетом встал в дверях, а Михеев, убрав ногу, присел перед Штольцем на корточки.
– Несколько вопросов.
– Перевяжите меня, я же кровью истеку, – сквозь зубы прошипел Штольц.
Он оказался ниже ростом и куда более сухопарым, чем казалось Михееву. Впрочем, сейчас его черты заострились от боли, а кожа посерела.
– Это можно. Только сначала ответы. – Михеев активировал диктофон. – Где конструкт?
– Я не пони…
Михеев жестко задавил крик, обхватив лицо раненого ладонью, вминая губы в зубы, сжимая кулак. Коленом он снова надавил на рану.
– Неправильный ответ. – И отпустил.
– Там… в углу кабинета… под потолком… за панелями… сейф, – хватая воздух ртом простонал Штольц.
– Глеб, – коротко кивнул Михеев.
Глеб осмотрел еще раз коридор и пошел в угол. Сняв куртку, пододвинул стул, раскладным ножом принялся потрошить панели.
– Продолжаем разговор. Кто напал, чего хотели?
Штольц невесело рассмеялся:
– Думаете, конкуренты? Если бы! Кретины, обработанные по программе 23! Вы, что, до сих пор не поняли? – Он уже кричал: – Это неофиты! Апостолы нового бога! Я же создал бога! Понимаете? Не сраную программу лояльности! Бога!
Глеб легко спрыгнул со стула, показал тяжелый черный прямоугольник конструкта с золотыми полосками контактов:
– Нашел.
Михеев кивнул, вытащил из кармана куртки пистолет и выстрелил Глебу в голову. Перевел ствол на Штольца.
– Продолжайте.
Опробованная в Африке программа работала превосходно, но годилась только для кратковременных акций: слишком быстро разгоняла психику потребил, и те выгорали, не достигнув оптимальных соотношений «уровень потребления продукта – уровень социальной и физической активности». И тогда ему предложили конструкт. Уникальный. По заверениям продавца, конструкт был способен решать творческие задачи высочайшего уровня. И не просто решать их, а предлагать варианты масштабирования и практического использования.
Заказчики Штольца купили конструкт и отправили его в Москву для обкатки бета-версий программ лояльности на фокус-группах. Конструкт требовал все новых и новых данных. В него загружали немыслимые объемы информации о мировых религиях.
– Их он обрабатывал и использовал лишь малую часть. По моему мнению, эти маркетинговые приемы используются слишком давно и широко, чтобы быть эффективными на современных потребителях.
Штольц снова рассмеялся.
– И тогда я загрузил в него информацию о сектах. Русских сектах. Хлыстах, скопцах, о самых мрачных и темных сектах. И конструкт словно вышел на новый уровень. Он выдавал один прекрасный рекламный ролик за другим. Он генерировал прекрасные маркетинговые месседжи, которые, как считалки, повторяли дети потребил в фокус-группах! Это был невероятный успех! Пока я не поймал буквально за руку одного из своих техников, который был готов вывести конструкт в Сеть. Этот кретин притащил свой смартфон и через переходник подрубал конструкт к нему. Когда его выволакивали, он блаженно улыбался и повторял, что Господь все равно вернется в мир. Пришлось жестко делить группы. Никто не видел полного объема продукции, никто не имел доступа ко всему комплексу. Только ограниченное число местного персонала, отвечавшего за промоакции.