– Нагльфары, – выдохнул «Меконг».
Михеев с отстраненным интересом смотрел, как разворачиваются наросты на телах дальноходов, превращаются в вытянутые стреловидные щупальца, как перестраиваются межсистемники, тормозят, и «люстры» грузовых отсеков, ставших уже чем-то другим – совсем другим, чужеродным, – по инерции выходят вперед, нацеливаясь прямо в корму берсеркеру.
Корабли мертвецов. Грустная и страшная сказка, оказавшаяся реальностью. Сознания корабля и пилота смешались и непоправимо исказились под воздействием неведомых космических сил. Переродились, став чем-то иным, одинаково далеким и от человечества, и от кораблей.
Призраки, блуждающие за пределами Сферы разума. Предвестники несчастья, они появлялись там, где должно было произойти что-то по-настоящему жуткое. Таких случаев было зафиксировано всего четыре, и всегда это был одинокий корабль, который просто висел неподалеку от района катастрофы и затем исчезал.
Пять разом, действующих как единый организм… Словно отозвавшихся на призыв той тьмы, что заливала планету. Впрочем, почему «словно»?
– Петр Александрович, они могут быть… – Михеев не успел договорить.
– Безусловно, да, – отозвался ксенопсихолог.
Михеев кивнул, вспоминая слова «Меконга»: «Регистрирую сигнал». Вот кому он предназначался. А это значит, что некто установил связь с нагльфарами с помощью таких технологий, о существовании которых человечество и не подозревало.
И если удалось связаться с ними, то с кем еще?
Берсеркер, казалось, не обращал на нагльфаров внимание. Лиловое сменилось темно-фиолетовым, скошенная плоскость носа превратилась в остров ночи, прорезаемой оранжевыми молниями.
Песнь нагльфаров обрушилась на «Меконга» ударом невидимого безжалостного молота. Консенсус-реал разлетелся миллиардом осколков, Михеев ослеп. Кто-то кричал нестерпимо высоким голосом. «Меконг» исчез, пилот не ощущал его присутствия, осталась лишь проникающая в самые дальние уголки души и сознания песнь мертвых кораблей. Она звала туда, где горят белые холодные звезды, вокруг которых вращаются покрытые ядовитым снегом планеты. Туда, где космос чист и страшен, а все, что казалось нужным, дорогим, что было потеряно или найдено, – становится неважным и ненужным. Туда, где есть только ты – слившийся в единое целое с кораблем и растворивший его в себе. Туда, где есть только Единый, Тот, кто должен восстать из-за края Вселенной. Отчаянным усилием Михеев собрал всего себя в точку – и дал «Меконгу» команду уходить в рандом-джамп.
Рандом-джамп Михеев применил впервые. Маневр этот опасен не тем, что корабль может вынырнуть внутри планетоида, или метеоритного роя, или где-нибудь в сердцевине Звездного тракта, где Старшие сущности экспериментируют с законами времени и пространства – впрочем, для последнего варианта, скорее всего, просто не хватит ресурсов. Применяют его в случае крайней опасности и, как правило, прыгают не по совсем случайным координатам, а тем, которые в момент опасности выплескивает подсознание.
Проблема в том, что системы и сознание корабля должны воспринять и согласовать эти координаты со своими, а это требует высочайшей степени доверия и взаимопонимания между кораблем и пилотом. Говорят, бывали случаи, когда корабли просто разрывало при входе в подпространственный скачок из-за несогласования координат рандом-джампа – ведь эти данные имеют в момент опасности экстра-приоритет.
Михеев и «Меконг» работали вместе всего ничего. Но все получилось, и теперь отношения пилота и корабля неуловимо изменились. Михееву из-за этого было слегка неудобно перед ждавшим его на базе «Алконостом»… Да что уж врать себе – ничего не слегка.
Но основная опасность была в том, что этот маневр требовал мгновенного напряжения всех сил корабля, взрывной мобилизации. Михеев сравнивал его с «лаки панчем» – нокаутом «наудачу», когда вымотавшийся боксер внезапно, порой сам не отдавая себе отчета, вкладывается в единственный удар. Если удар достиг цели, отлично. Если нет, второго шанса не будет.
«Меконг» смог вытащить их из самого центра песни нагльфаров, да еще и перетащил в систему, где было целых три обитаемых планеты с орбитальными станциями. Михеев тут же послал Стаса помахать золотой пайцзой перед местными логистами и снабженцами и приказал всем отдыхать, хотя инстинкт орал о том, что надо бросаться в погоню.