В Берлине усталые полицейские по утрам снимали с развалин Бранденбургских ворот повешенных по приказу шариатского суда карманников.
Лондонские мечети обновляли системы защиты, но все равно горели подожженные неокришнаитами. Михеев точно знал, что руководство Возрожденного общества Господа Кришны купило не менее семи нелегально форсированных ИИ-гуру, три из которых осели в Британии. Это его не слишком беспокоило. А вот куда исчезли еще четыре? Это было куда более интересно. Он кинул запрос в штаб-квартиру Еврокомиссии и забыл.
Не без оснований он предполагал, что к этому приложило руку «Копье намеренья». Но Тощий Билли был мертв, а подводить к секте нового агента было бессмысленно – служба безопасности секты на аларме, сторожевые ИИ кружат вокруг информационных структур «Копья», как китайские драконы.
Михеев перебрал имена агентов, которых можно было задействовать в комбинации, очертания которой лишь начинали проглядывать у него в голове, и понял, что привлечь некого. Придется заниматься самому, причем для начала неплохо бы решить, где именно.
Он почувствовал, как неумолимо уходит время, осознанным усилием затормозился, выпал из потока, который ему навязывали обстоятельства, и на пять дней заперся в крохотном домике на окраине Псары. Деревня, носившая одно название с островком, уже лет тридцать была почти заброшена: в море выходило меньше десятка лодок, а последнего туриста здесь видели задолго до греко-турецкого инцидента с субмариной. Однако небо над островом было синее, дым пожарищ, уничтожавших материковую часть Эллады, почти не ощущался, а рыба оставалась свежей и стоила смешные деньги. К тому же местные рыбаки признавали только наличные и не связывались с перевозчиками мигрантов.
За это Псару и ее немногочисленных жителей Михеев искренне любил. А еще за то, что островитяне героически отстаивали свое право не пускать на остров новое поколение вышек связи, поэтому лишь на западной оконечности острова торчала черно-глянцевая игла древней 5G.
С рассветом Михеев уходил на берег моря, разравнивал песок и чертил прутиком лишь ему понятные линии. Вспоминал. Увязывал разрозненные события. Искал молчание.
Давным-давно он понял, что самое важное находится в тени и молчании. С тех пор он в первую очередь обращал внимание на то, о чем не говорят в докладах с высоких трибун, не обсуждают на истеричных ток-шоу, не показывают в новостях, не анализируют многомудрые эксперты по всем вопросам. Весь информационный шум он воспринимал как внешние границы, обозначающие территорию чего-то действительно важного. Самым сложным всегда было определить, о чем молчат? Что скрывает тишина и спокойствие?
Москва, кровавая распродажа, брусок нелегального искина, Кристина, навсегда исчезнувшая за дверями «Детского мира». Одна из отправных точек. Нет, не там, слишком много всего на поверхности в России, хотя бродят, бродят там глубинные течения. Огромная территория от Поволжья до Урала и дальше – территория молчания или диких слухов.
Похоже? Нет. Слишком разнонаправленные и трудно контролируемые силы там сейчас действуют.
Африка? Нет. Не там это началось.
И в залитой дождями деревушке в Южной Азии, где он стоял и смотрел на серо-желтые, словно куски плохого мыла, отечные коленки маленьких, с неестественно раздутыми животами, трупов. Там еще был омерзительный, молоденький и гладенький корпорант с модным полупрозрачным планшетом. Всегда в бледно-розовых рубашках-поло и кремовых брючках. Михеев ненавидел его до дрожи, но он был представителем заказчика, а Михеев выступал в ипостаси независимого подрядчика. Да, черт возьми, он им и был на самом деле, он давно уже забыл, где заканчивается его реальная жизнь и начинается легенда.
Михеев поднял голову и уставился в белое от жары небо. Честно говоря, не было тут никакого заканчивается-начинается, не было легенды. Он давно уже стал «независимым подрядчиком», которого зовут на самые сложные проекты. Так они это называют, они вообще очень любят обтекаемые многословные формулировки. И ты действительно чертовски хорош в той беспробудно черной зоне, где тихо варилось адское варево нелегальных научных разработок, каждая из которых доходила до момента, когда яйцеголовые говорили заказчику, что пора переходить к экспериментам на потенциальных объектах воздействия.
Нет, это уже представители заказчиков приходили к нему и говорили все эти обтекаемые слова. А ученые говорили прямо: нужны испытания на людях. И вот тогда приходили к Михееву, и он выстраивал стратегию обеспечения, логистику, безопасность, решал еще массу проблем, каждый раз спрашивая себя, не будет ли этот раз последним? Не решит ли и этот заказчик, что подрядчик узнал слишком много и проще сделать так, чтобы он исчез после операции? Исчез где-нибудь в тихом незаметном уголке мира…