– Я дам вам знать, – сказал, вставая, Мгабе и, подняв руку, показал бармену два пальца. – Завтрак за мой счет. Я угощаю.
Камера была выкрашена серой краской. Шершавый металлопластовый стол тоже был серым. Серой была и лента «гуманных» наручников, стянувшая запястья сидевшего за столом человека. «Весь Дублин такой», – с глухой тоской подумал Михеев, садясь напротив серого человека.
Его лицо было серо-зеленоватым, видимо, еще не отошел от «весеннего привета», которым его скрутили при задержании. Мерзкая штука, выворачивает неудержимо. Однако человек дышал спокойно, смотрел без напряжения, с легким любопытством.
Михеев помолчал, постарался дышать в такт задержанному. Парень оказался совсем не прост – таким дыхательным техникам в йога-студиях не учили.
– Патрик, вы понимаете, что если будете молчать, я просто сожгу вам мозг и все равно узнаю то, что мне нужно, а потом отдам не полиции, а совсем другим людям? – Михеев не угрожал, констатировал факт.
Патрику Доэрти было бессмысленно угрожать. Взяли его бойцы арабского клана, работавшего в порту. Взяли почти случайно и даже не сразу поняли, кто это, но среди них нашелся умный и инициативный парень, который не поленился запустить фото во внутренний информаторий общины, после чего Мгабе позвонил Михееву.
Вместе с Доэрти было еще пятеро, и они положили три штурмовые группы клана. Если бы не прямой приказ имама, Доэрти умер бы такой смертью, какую даже Михеев не мог бы выдумать. Да и не очень хотел.
Но разговорить его было необходимо. Хотя что-то подсказывало Михееву, что до определенной степени Доэрти говорить будет охотно.
– Зачем, Патрик? – Михеев сложил руки на столе.
Серый человек пожал плечами:
– Что вы знаете об «Окончательном решении», Михеев?
Вот это уже интересно. На свете было совсем немного людей, знавших эту его фамилию. Доэрти улыбался.
– Так что вы знаете о них?
Михеев задумался. Доэрти назвал его фамилию. Он спокоен, он готов к неторопливому разговору и намекает на обмен информацией. Что это может значить?
Он ждет, что его вытащат отсюда – или при перевозке, или еще как-то. Вытащат его, ликвидируют тех, с кем он поделился информацией. Очень интересно складывается.
«Окончательное решение» в той или иной форме всплывало, начиная с первой половины XXI века. Тогда ИИ только зарождался, корпорации были очарованы возможностями контроля над потребилами и стаффом, государственные мужи влажно мечтали о полном контроле над электоратом, а религиозные гуру нащупывали возможности управления паствой. И лишь редкие футурологи и писатели-фантасты задавали неудобные вопросы: а на хера это нужно ИИ? И с чего уважаемое общество решило, что джинн, которого собирались выпустить из бутылки, будет им служить? Уважаемое общество невнятно блеяло в ответ устами мошенников-техноевангелистов и продолжало скармливать ИИ новые петабайты информации.
В этом мутном вареве и появились те, кто понял, что пора играть в Апокалипсис, конец мира и прочую инфернальщину, ибо именно она привлекает самых боевых и самых сумасшедших, готовых расстаться с деньгами и жизнью ради идеи. Так обрела новую жизнь нехитрая концепция обреченности человечества, которую успешно «юзали» еще викинги, блюя через борт драккара против холодного ветра.
Рагнарек и прочие концы света были для современного человека мероприятием, безусловно, щекочущим нервы, но достаточно бессмысленным. Создатели «Окончательного решения» вернули ему осмысленность.
Человечество обрело свою цель – создать совершенный разум, совершенное создание, выкормить и воспитать его и принести ему себя в жертву. Разработать совершенный искусственный интеллект и подарить ему Вселенную, после чего тихо сойти со сцены. Отдельных везунчиков пригласят наблюдать за закатом человечества.
Адепты ОР были убедительны и деятельны. Они мудро начали вовлекать в свои ряды в первую очередь программистов, разработчиков и инженеров. На технократские инфантильные души чудесно легло учение, в котором все они становились ни много ни мало создателями настоящего божества.
Порой на ОР начинались гонения, и они затихали. Порой они устраивали громкие акции, и тогда государственные говорящие головы хватались за дорогие прически, смотрели с экранов пустыми глазами и что-то мямлили.
За последнее десятилетие боевое крыло ОР нанесло несколько ударов по научно-исследовательским центрам репродукции, педагогическим исследовательским институтам, медицинским клиникам, работавшим над лечением бесплодия.