Заметка о новом детском комплексе в системе Высокий Вишну всколыхнула в нем зеленоватое «мамское» свечение, и Кейко чуть улыбнулась. Все же он удивительно славный.
Отчего-то кольнуло в затылке. Нехорошо кольнуло, непривычно. Кейко, как учили, тут же ухватила эту иголочку, потянулась вдоль нее, пытаясь определить источник тревоги. Вибрирующая нить уходила за пределы корабля, и Кейко позволила сознанию выскользнуть из тела – как это получалось, спроси, не ответит. Она одновременно и растворялась, и обволакивала иголку, искала нить, которая за ней тянулась, текла по ней тоненькой струйкой.
Получилось удивительно легко. Обычно приходилось сосредотачиваться, закрывать глаза, выполнять дыхательные упражнения. Но не сейчас. Ее мягко подхватила могучая волна, развернула фокус внимания в нужную сторону и одновременно прикрыла собой. Кейко хотела удивиться, но не успела.
Волна послала мысль-ощущение-просьбу – не сейчас. Все внутри тебя. Наблюдай и иди по следу.
Больше всего нить напоминала волоски сцинитийской псевдомедузы – на редкость неприятной твари, из-за которой Кейко в детстве пришлось провести пару дней в медикологическом отсеке летнего лагеря. Слившаяся с водорослями студенистая масса притаилась на глубине и выпустила сотни прозрачных длинных волосков, ищущих добычу. Сами по себе они были безвредны, но коснись их – и медуза выстреливала боевые стрекала, полные парализующего яда. В самую гущу Кейко и вляпалась. Спасло ее ощущение неприятного равнодушного внимания, усилившееся сразу после прикосновения, которое она ощутила не телом – разумом. Ощутила – и рванулась вверх, к яркому солнцу.
Что-то похожее на равнодушное внимание хищника она ощутила и сейчас. Щуп-волосок тянулся к информационной системе, источник его затаился где-то там, среди стволов и листов-полотнищ, ждал команды, чтобы впрыснуть в систему парализующий яд, расчистить дорогу тому, чему в этом мире не было и не должно быть места.
– Стас, они уже там и ждут, – чуть слышно прошептала она Светлову, увлеченно следившему за записью лучших моментов чемпионата сектора по субоксу.
Земледел не стал уточнять или переспрашивать, лишь улыбнулся.
– Ну, самое интересное я увидел, пора нам делом заняться. – Он пожал руки связистам и помог Кейко подняться с дивана. – Давай-ка перечитаем файлы, которые нам Петр свет Александрович перед отлетом скинул.
В каюте Кейко осторожно вернулась в тело, стараясь не потревожить волосок, не дать себя обнаружить. Кажется, получилось. И гораздо легче, чем раньше, а ведь подобные штуки приходилось проделывать всего пару раз. Помогала эта странная волна, которая одновременно исходила и из сознания Кейко, и из древнейших глубин Мироздания. Точнее определить свои чувства девушка не могла, да и не было времени в них разбираться.
– Что именно ты ощутила? – уточнил Стас.
Кейко помедлила, подбирая слова:
– Среди них не все люди. Кто-то… он как Лапиньш, но гораздо разумнее, что ли, умеет лучше притворяться.
– Мы должны предупредить Михеева. – Стас мазнул рукой по стене, открывая проход, и быстрым шагом пошел к пилотскому отсеку клипера.
Убедить экипаж в том, что передача незапланированного пакета с аллюром «три креста» – дело необходимое, удалось даже легче, чем Стас рассчитывал. Вот только подтверждения от получателя они не дождались.
Почему Михеев представлял Поля Возрождения почти безлюдными – и сам не знал. Отчего-то всплывали в голове тихие величественные соборы Старой Земли. Грезились уходящие ввысь своды, задумчиво-печальные глаза, наблюдающие за тщетной суетой мира, люди, шепотом беседующие о тайнах мироздания…
Станция встретила их радостно-деловитым гулом, сплетением транспортных лент, заключенных в прозрачные трубы, шахтами антиграв-лифтов, в которых мелькали обсуждавшие свои дела люди, как правило, в комбинезонах служб Внеземелья или свободного покроя пиджаках – уже не первое столетие излюбленной одежде ученых. Пиджаконосцы зорко высматривали университетские значки на лацканах коллег.
Подключившийся к информаторию «Меконг» сообщил, что, кроме конференции, в системе проходят еще и две рабочие межуниверситетские встречи, а также заседание мультидисциплинарного совета по разработке философско-этического обоснования проекта. Словом, народу в системе было даже больше, чем обычно.
Михеев страдальчески посмотрел на ксенопсихолога, Попов только плечами пожал. Петра Александровича узнавали, жали ему руку, огорчались и удивлялись, узнав, что нет, его доклад не запланирован, увы, интерес к конференции большой, но все же это не совсем его тема… Хотя да, пересекаются…