Мелоди не могла заставить других соревноваться честно, а доносчицей быть не хотела. Она отвечала лишь за себя и сделала все возможное, хотя и чувствовала себя так, будто ее подставили.
6
Мелоди опять видела сон, похожий на те, что посещали ее семь лет назад, в дни отборочных испытаний в отряд астронавтов. Она осознавала, что спит – пребывает в ловушке у собственного мозга, сортирующего и обобщающего информацию. Тогда эти грезы сопровождали ее постоянно, за исключением ночей, когда она падала без сил и проваливалась в забытье, будто мертвая.
На этот раз она парила над Сатурном, который мгновенно узнала по коричневым кольцам. Впрочем, не просто коричневым: она ощущала все оттенки цвета, мелкозернистую структуру, а также толщину в сотню метров и более. Различала каждую частичку пыли, каждый кристаллик льда даже у внешнего, самого бледного кольца. Наблюдала, как извергаются мощные криовулканы Энцелада, ледяного спутника Сатурна, как далеко разлетаются замерзшие молекулы воды, легко преодолевая его слабую гравитацию. Эти фонтаны содержали и более тяжелые вещества: силикаты, двуокись углерода, примеси аммиака. Мелоди попросту знала, что они там есть, чувствовала их присутствие, не задумываясь о названиях и структуре молекул. Процесс распознавания этих безымянных веществ происходил сам собой, безо всяких усилий, самоочевидный в своей восхитительной сложности, как обычно и бывает во сне.
Она приблизилась к Сатурну – громадному, охристому и в то же время прозрачному, устроенному гораздо замысловатее, чем в реальности. Широкие облачные пояса из аммиака и молекулярного водорода, составлявшие бóльшую часть массы гиганта, напоминали обертку из плотной хирургической ваты. И вместе с тем они являли собой сумму бесконечного множества деталей, атомов и молекул. От этого многообразия у любого разболелась бы голова, однако Мелоди смаковала свои открытия, испытывая ни с чем не сравнимую радость. Громадная планета, которую она знала под именем Сатурн, становилась все ближе и ближе…
Взмокшая от пота, Мелоди распахнула глаза и села в кровати, прижав руку к груди. Сердце колотилось, как перегретый двигатель. Еще мгновение она не понимала, где находится, и все еще чувствовала, что падает и столкновения не избежать…
Едва видение отступило, она бессильно рухнула на влажную постель. На будильнике светились блеклые красноватые цифры: 5:30. Значит, она проспала целый час, хотя по ощущениям сон про Сатурн длился всего несколько секунд.
«Хватит уже думать о Серенити!» – сказала себе Мелоди.
С тех пор как объект, так круто изменивший ее жизнь, исчез, прошло уже две недели. Все закончилось. Мелоди по-прежнему дневала и ночевала в Центре управления полетами, руководя проектом на грани закрытия – если не брать в расчет анализ уже полученных данных.
Президент Броснахан давно переизбрался на второй срок и больше не мог финансировать инициативу NASA, которая не привела ни к чему, кроме столкновения с Сатурном. Даже зрелищных фотографий не получилось.
Джим проявил небывалое понимание и пока не перевел Мелоди на другой проект, хотя ее участие в анализе данных, грозившем растянуться на долгие годы, не требовалось. Агентству предстояло разобрать полученную за год информацию с телескопов, чтобы выяснить как можно больше о кратковременном визите Серенити.
Джим даже не разозлился, когда Мелоди продолжила отрицать столкновение. Ее надежды таяли с каждым днем, но она по-прежнему верила, что после долгого межзвездного путешествия такой удивительный объект не мог просто взять и разбиться. Она искала другое объяснение, несмотря на то что аргументы постепенно таяли и приходилось подключать фантазию.
Все чаще она задавалась вопросом, почему не верит в столкновение – по научным причинам или же из чувства гордости? Быть может, ей трудно признать, что космического чуда, которому она посвятила несколько лет жизни, больше нет?
Объект исчез.
Тянулись дни. Мелоди упорно боролась за то, чтобы «Джеймс Уэбб» продолжал наблюдать за Сатурном. Джим сперва деликатно, а затем тверже напомнил ей, что долго так продолжаться не может, ведь самая новая и дорогая игрушка NASA должна обслуживать и другие проекты. Мелоди все понимала, но не желала с этим мириться, зная наперед, что сопротивление бесполезно.
Зазвонил телефон. Мелоди протянула руку к тумбочке и во тьме нащупала прохладный алюминиевый брусок.
– Да? – устало выдохнула она.
– Это Джим. Хотел напомнить, что сегодня ты летишь в Лос-Анджелес.
Она совсем забыла! Вечерний эфир на CNN! В мыслях она уже вернулась на свое скромное рабочее место, откуда могла постоянно отслеживать данные с «Джеймса Уэбба», гадая, не восстанет ли Серенити из мертвых. Болезненная рутина…