– Кроме того, нам известно, с какой скоростью относительно Солнца перемещаются ближайшие к нам звезды, а также скорость Солнца по отношению к ним. Лишь одна звезда из шестисот движется так же быстро, как наш Гость. Вы спросите, что тут удивительного? – Мелоди перешла к следующему, более темному слайду. Море лиц перед ней погрузилось в тень – лишь поблескивали линзы очков, напоминая глаза притаившихся в сумраке кошек. – Удивительно вот что. Небесное тело, преодолевшее гравитационное воздействие своей системы, должно двигаться примерно с той же скоростью, что и звезда, из-под влияния которой оно вырвалось. Исключения крайне маловероятны. Что ж, теперь, когда я перечислила странности нашего Гостя по сравнению с обычным небесным телом, предлагаю сделать перерыв на вопросы. Как объявил Джеффри в самом начале, я предпочла бы делать такую паузу в конце каждого сегмента лекции. Так у вас не накопится слишком много вопросов – иначе придется выпускать их отдельным изданием.
По залу прокатился неуверенный смех. В воздух взлетели первые руки, и ассистенты с микрофонами начали проталкиваться между рядами кресел. Первым взял слово пожилой пухлощекий мужчина с сединой на висках.
– Огромное вам спасибо, доктор Адамс! Меня зовут Мэтт Лонг. Я инженер из Сиэтла и большой ваш поклонник.
– Благодарю. Жаль, я не подготовила подарок для того, кто добирался сюда дольше всех.
Мужчина улыбнулся – во всяком случае, что-то сверкнуло на его лице. Со сцены Мелоди плохо различала зрителей: ее слепил встроенный в пол монитор, на котором она наблюдала слайды своей презентации.
– Я хотел бы спросить про геометрию объекта – по вашим словам, «инопланетного». NASA еще не выразило четкого мнения по этому поводу, но мистер Ротман в интервью упомянул, что объект «имеет чуть более продолговатую форму, нежели средний астероид». А вы что скажете?
– Спасибо за вопрос. Первым делом напомню, что у нас в распоряжении всего два снимка – три, если считать тот, который сделали наши коллеги из Японии. Согласитесь, это немного. Однако если поместить все три изображения рядом, заметна довольно четкая тенденция. Наш Гость вращается, и в отдельные моменты его яркость различается в восемь раз. Это значит, что его длина как минимум в восемь раз превышает ширину. Возможно, он имеет коническую или цилиндрическую форму, хотя по некоторым признакам мы все же имеем дело с диском.
– Объясните, пожалуйста, что необычного в такой форме, – попросил Мэтт Лонг из Сиэтла.
– Небесные тела, как правило, обладают пусть и небольшим, но притяжением, поскольку имеют определенную массу, и гравитация придает им характерную форму, обычно приближенную к сферической. Встречаются тела и менее правильных очертаний – вытянутые, похожие на картофелины, но уж никак не на плоские диски. Такой космический объект естественным путем образоваться не может.
Слушатель кивнул в знак благодарности и сел, однако Мелоди, не дожидаясь следующего вопроса, продолжила:
– Но еще поразительнее тот факт, что хвостатых комет в этой области Солнечной системы быть не может, а у нашего Гостя есть хвост, но при этом нет комы, которая имеется у каждой кометы. Это что-то вроде газовой оболочки. Она движется перед ядром кометы, как носовая волна перед кораблем. На фотографиях мы наблюдаем своеобразный хвостатый астероид. Похоже, нам встретился космический гермафродит, поистине невероятная загадка. – Мелоди повернулась. – Теперь вы, во втором ряду.
Микрофон передали женщине крепкого телосложения.
– Спасибо, доктор Адамс. После публикации вашей книги представители NASA подчеркнули, что это впечатляющий исследовательский проект с прицелом на ближайшие несколько лет, и все же ресурсы телескопа «Джеймс Уэбб» необходимы для более неотложных задач. На последней пресс-конференции, посвященной запуску Dragon 17, руководитель миссии Стивенс упомянул, что, по мнению его коллег, таинственный объект образовался путем столкновения двух астероидов. Вы, насколько я знаю, исключаете такую возможность. Почему?
– Я люблю науку, – сказала Мелоди. – В каком-то смысле я посвятила ей жизнь. Однако многие мои коллеги склонны отвергать расчеты, которые, с их точки зрения, неправдоподобны и, как следствие, неверны. Они словно накладывают табу на слишком невероятные вещи. В первую очередь они ищут причины, почему то или иное открытие ошибочно, опасаясь поддержать непопулярное мнение и потерять репутацию в научном сообществе.