— Я думаю, они в это время для себя таскали вещи. Тогда-то два самолёта и появились. И кораблик настоящий.
Славка икал и смотрел уже косо-косо.
Люди возмутились и захотели пообщаться, но начальство спустило всех своих собак и устроило форменную зачистку наиболее активного народа.
— Там на берегу, у базы, есть рудник. Страшное место. Чё добые… довые… добывают — не знаю. Рядом колония для семей. Прикинь — всем сходу по десятке!
Уполномоченный длинно выматерился, не обращая внимания на детей.
— Народ поднялся, пошёл своих выручать, а те, суки, пулемётами. Всех федералов с базы вывезли, а сюда потом… эти… в чёрном. Народу положили — тыщщи! — Славка икал и мутно посмотрел на оцепеневших женщин. — Всех подряд били. Даже детей.
— А вы чего?
— А чего мы? Против пулемётов то? Оружие у нас свободно продаётся. Но! Только гладкоствол. Однозарядный. И стоит… как танк. Там. А порох и капсюли — только в магазине на Базе. И стоят столько, что народ луки и копья мастерит, прикинь? Зверья то тут вокруг — немеряно! Вот тогда-то Полковник и увёл с собой людей на север. Каждый четвёртый ушёл. Дома бросили, всё нажитое бросили и ушли. С семьями. Прикинь, да! Недалеко, конечно. Километров двести вверх по реке. Но всё-таки… Федералы туда не суются. А потом, я слышал краем уха… — Славка извиняясь развёл руками, — может врут, конечно. С большой земли хозяин приехал, коменданта расстреляли и с ним полсотни самых оголтелых тоже. В общем, сейчас новый комендант — Егоров. Нормальный мужик, сразу поехал с Полковником говорить — назад звать. Тот отказался, так федералы им сразу дофига инструментов и одежды подкинули, чтобы не околели зимой. Ну а мы — за так подкормили.
После такого монолога Славка обессилел и засосал ещё один стакан водки.
— А знаете что… — парень неожиданно оказался трезвым, как стёклышко, — Власть, она везде одинаковая. Что там, в России, что здесь. Власть ненавидит, презирает и боится свой народ. До жути боится. ОНИ НАС БОЯТСЯ.
Вячеслав Андреевич жутко оскалился, с грохотом рухнул лбом на столешницу и захрапел.
Как только ворота карантинного лагеря открылись, все клятвы держаться вместе были благополучно похерены. Народ похватал чемоданы и рванул кто куда. Оказывается все втихаря вели собственные душещипательные беседы с медсестричкой и уполномоченным. Правда, включить в меню водку догадался только Дубинин, что и принесло свои результаты — Славка велел никуда не дёргаться с этими неподъёмными узлами, а дождаться его. В итоге в опустевшем лагере, на чемоданах остались только Дубинины и Ивановы.
Славка нарисовался через сорок минут на большущей телеге, которую тащила за собой огромная чёрная лошадь. В лошадях Саша не разбирался, но то, что это не рысак, а тяжеловоз, смог определить даже он. Мужики шустро погрузили в телегу вещи, женщин и детей и потопали в недалёкий посёлок. Вместе с ними, держась за вожжи, причмокивая и понукая лошадь, шёл зелёный с перепою уполномоченный.
Этот посёлок на приставку «городского типа» никак не тянул. Он даже звания «посёлок» не заслуживал. Так — огромная деревня, широко раскинувшаяся вдоль берега реки. Река впечатлила всех — до другого берега было не меньше трёхсот метров. По меркам Киргизии это было что-то вроде Волги и Днепра вместе взятых.
Деревянные дома, домишки и домишечки стояли стояли ровными рядами посреди громадных огородных участков. От дома до дома было минимум сто метров.
— Землю тут не экономят. — Вовка припомнил дачные шесть соток и новый мир в его глазах заработал кучу призовых очков.
— Пожары зимой случаются, вот народ и расползается. — Было видно, что Славке нехорошо, но он мужественно шёл пешком — мест в телеге не было.
Дорога была самая обычная, просёлочная. Обычная укатанная земля.
— А осенью и весной… — Сашка только начал говорить, как абориген злобно махнул вожжами.
— Не спрашивай! Только по доскам ходить и можно, а на телеге хрен проедешь!
Ни одного кирпичного или каменного дома до самой Управы они так и не увидели, местные с любопытством разглядывали новичков, иногда здороваясь и зазывая к себе на постой (конечно, после того, как они получат в Управе подъёмные!). По широким улицам бродили гуси и куры, неторопливо тащились телеги и бегали дети. Все встреченные ими люди выглядели весёлыми, здоровыми и упитанными. Сашка приободрился.