Ровно в шесть Платонов вышел к входу в академию и осмотрел нашу десятку: Аверин, Гаранин, Кирсанов, Дорофеева, Корней Ипатов, Уваров, Одоевская, Чагина и Седова. Выходит, в составе делегации заметные изменения. Решено оставить обоих ратников, а вот вместо Кости Ипатова и Рады Уфимцевой поставили меня и целительницу Зою Одоевскую. Подозреваю, что Рада отказалась ехать, когда Костю оставили дома, или наоборот. В любом случае, я помещался в заявленную десятку, хоть уже и не радовался этому факту.
— Все в сборе? — Георгий Максимович пробежал глазами по собравшимся студентам, словно ничего не произошло, и он рассчитывал увидеть такой состав. — А где Екатерина Станиславовна?
Словно в ответ на слова Платонова возле академии остановилась машина такси, и оттуда вышла Шилова — наш преподаватель иностранных языков.
— Отлично! Теперь, раз все в сборе, прошу в автобус! Нам нужно успеть на частный рейс до Стокгольма. Не стоит заставлять людей ждать — самолёт поднимут в небо только ради нас. Оттуда сядем на автобус и за час домчим до Уппсалы. Увы, времени на отдых не останется, поэтому мы прибудем сразу с корабля на бал.
— В аэропорт? А почему бы не взять автобус, или на том же поезде поехать? — неуверенно поинтересовался Никита. Неужели у парня страх перед полётами? Ни за что бы не подумал. Как-то ведь он летел из Дудинки в конце первого курса.
— Кирсанов, вы географию учили в гимназии? — насупился Платонов. — Надо бы поинтересоваться у профессора Калитвинцева вашими успехами. Что-то мне подсказывает, что на первом курсе он чересчур завысил вашу оценку по своему предмету, иначе вы бы знали, что до Уппсалы почти нереально добраться по железной дороге. Число пересадок, который нужно сделать, превышает количество извилин в вашей голове, а ехать автобусом слишком долго, потому как придётся проторчать в пути почти сутки, и это без учёта проволочек на границах. На самолёте мы доберёмся до Стокгольма за два часа. Ещё час на то, чтобы добраться из Стокгольма в Уппсалу. Даже с учётом проверки в аэропорту вся дорога займёт не больше шести часов. Вопросы ещё есть?
— Никак нет! — отчеканил Никита, опасаясь навлечь на себя ещё больший гнев наставника в случае очередного проступка.
— Георгий Максимович, есть вопрос, который меня волнует, — признался я, вызвав у Платонова очередной раздосадованный вздох. Пришлось отвести наставника в сторону, чтобы не озвучивать информацию при всех. — Вам не кажется, что нам с Уваровым лучше не появляться в Швеции?
— Кажется? — удивился Платонов. — Что на счёт Иннокентия, я сомневаюсь, а вот на счёт тебя, Чижов, я абсолютно уверен, но меня никто не послушал. Более того, на твоей кандидатуре настояли серьёзные люди, и я просто не смог отказать им. Ты пойми, я только благодарен за помощь, но за тобой водится дурная слава смутьяна. Мне бы не хотелось, чтобы в Швеции случилось что-то, из-за чего нашим дипломатам пришлось бы краснеть.
— Не согласен! В чём моя вина, что нас занесло на Шпицберген? Я в то время вообще был в отключке. И плот, на котором мы катались по Большой Имандре, я никого не просил таранить.
— Может, напомнить тебе о драке в лабиринте, или других нарушениях дисциплины?
— С этим я не спорю, речь о другой ситуации. Вы же помните прошлую экспедицию? Так-то мы нарушили границу Швеции и устроили там погром, ещё и иностранное судно потопили. Конечно, в широких кругах эта информация не проскакивала, но я уверен, что разведки тех стран в курсе, чьих это рук дело.
— Бросьте, Чижов! Шведы не идиоты, чтобы сознаваться в том, что «Октопусы» базировались на их острове и встречались с пограничниками. И те же британцы всё понимают и не станут поднимать скандал из-за потопленного судна, которое нарушило воды нашего государства. И вообще надо бы разобраться что это за судно было. Может, на нём были как раз те люди, которые атаковали нашу военную базу? В общем, Арсений, можете ехать в Уппсалу без опасения нарваться на неприятности.
Стандартная процедура проверки прошла очень быстро. Буквально за полчаса мы все прошли контроль и поднялись на борт пассажирского самолёта класса «Альбатрос». Нам раздали очки для сна, мешочки на случай, если станет плохо, а сразу после взлёта стюардесса принесла холодные закуски и сок.
Только я начал проваливаться в сон, кто-то принялся меня тормошить. Я открыл глаза и увидел перед собой Дорофееву.