Она как-то нервно сглотнула пересохшим горлом. Вышло очень громко в тишине, внезапно охватившей спальню. Пауза затягивалась. И Юра смотрит все пристальней, словно не может разорвать контакт взглядов. И она не могла…
— Золотце… О-той-ди. Бога ради, — теперь его голос стал хриплым до ощущения дрожи у нее по спине.
Говорит по слогам. С усилием… Ее или себя уговаривает?
— Или я за себя не ручаюсь…
— Я тоже как-то не очень… — тихо прошептала Юла этим пылающим горлом. И зачем-то подняла руку, дотронувшись до вытатуированной морды дракона на его плече. — … ручаюсь за себя… — призналась она, обводя линии пальцем.
С первого раза, как увидела этот рисунок — хотела! Сама себе не позволяла, но ведь руки зудели от желания на ощупь попробовать! Совсем как он ее татушку пару часов назад пальцами обводил, согревая и успокаивая Юлу. Языком ещё проследила бы, да…
А Юра вдруг зажмурился и резко выдохнул воздух из легких. Застыл на мгновение, позволяя ей творить, что заблагорассудится.
— Я ведь честно пытаюсь дать тебе возможность в себя прийти… — заметил он, запрокинув голову к потолку.
Словно отстраниться пытался. Все еще с закрытыми глазами. Кажется, она впервые так бесшабашно мужчину достает, игнорируя резоны… Соблазняет? Нет. Не то. Это не соблазн, не игра… Потребность!
Просто Юла позволяет разгораться тому, что в обоих тлело, а теперь пылает, перекидываясь языками страстного пожара с одного на другого.
И голос Юры низкий, хриплый:
— Ты мне не помогаешь, золотце, — его руки, вытянутые по швам, сжались в кулаки, но Юра ни на йоту не сдвинулся и не мешал ей продолжать его гладить.
— А может, у меня свои особенности, — тоже хрипло выдохнула Юла, понимая кристально ясно, что не хочет останавливаться.
Ни за какие коврижки сейчас не желает руки от его горячей кожи отнимать… Она так замерзла, оказывается! Снаружи, внутри! И гори оно все синим пламенем! Надо теснее, ближе встать!
Тут же осуществляет. Приближается и губами касается ямки в основании его шеи… Куда достает, если честно! А ладонь все еще по его татуировке скользит, впитывая в себя жар мужского тела и какую-то покоряющую силу, уверенность энергетики его мышц, напряженных, стабильных… Надежных. Самых основательных, по ее ощущениям в этот момент!
— Может, я не хочу, чтобы ты за себя ручался. И мне ты сейчас без всякой сдержанности нужен, потому…
Почему именно, Юла уже договорить не успела.
Юра резко открыл глаза, глянул на нее сверху вниз с таким жаром, что все остальные слова заглохли в горле. Вскинул руки, обхватив ее за плечи… С силой, жадно, но при этом не задев ее рану (и как только умудрился?!), буквально сгреб Юлу в охапку, прижал к своей груди, пальцами в волосы зарылся, сжимая, запрокидывая ей голову, и завладел губами Юлы. Напористо, резко, с ходу!
Этот поцелуй кардинально отличался от недавнего. Больше напоминал их первый, в лифте… Но все равно превосходил по накалу, вспыхнувшему, казалось, с самого старта; по жару, который запылал в одну секунду, заставляя испарину проступать под волосами. И губы его показались ей в этот раз твердыми, бескомпромиссно-настойчивыми, не пускающими и не отпускающими. Но и ласковыми при этом. Искушающими скорым обещанием большего…
Юла вцепилась в его плечи. Привстала на носочки, что бы в росте не уступать, чтобы больше получить прикосновения, этого лихорадочного тепла, мигом начавшего пульсировать между ними!
До кончиков ногтей пробирающего, пропитывающего! Проникающего в каждую клеточку ее тела. Словно на солнце в жаркий полдень грелась… А ведь обычно пряталась от жары. Но к жару и теплу тела Юры сама потянулась. Словно в жажде, только та не в горле — в ее руках таилась, в груди, в животе! Уже и так притиснута вплотную, а хочется ещё крепче!
Хотя и в горле — тоже… Отвечала на поцелуй так, словно хотела напиться им. Но и Юра целовал ее с такой алчностью, будто жизненную потребность удовлетворить пытался. Надавил на спину, как-то под себя прогнул, но обоим удобней стало.
— Еще пара секунд у тебя есть, чтоб «дать заднюю», — просипел он, не прекращая ее целовать.
Она не уловила смысла.
А горячие руки Юры уже были под майкой Юлы: скользили, гладили, натирали и обхватывали. Прошелся с нажимом по впадинке на спине, словно каждый позвонок ощупывал, пытался подушечками пальцев изучить. Пробовал «играть» на ее теле, словно на пианино. И у него это получалось!
Тот обжигающий шар, который еще от его взгляда затылок Юлы распирать начал — растекся, расплескался по ее мышцам, по каждой клеточке. Грудь горит… живот, горло обжигает!