В такие дни она подолгу стояла под горячими и колючими струями душа, упираясь лбом в кафель, зачем-то повторяя пальцами дорожки стекающих вниз капель.
На полную громкость всегда играла музыка, не разбавляя тем не менее этого настроения, а усиливая то.
И она выключала воду только тогда, когда вся ванная комната наполнялась белыми клубами пара, затягивая зеркала и стенки душевой кабинки непроницаемым маревом. Она не вытирала стекла. Не начинала сразу сушить волосы.
Накинув на влажную кожу, которую лень было растирать полотенцем, махровый халат, она шла на кухню и варила себе кофе. И с этой чашкой, отпивая по крохотному глоточку, грея холодные пальцы о керамику, снова шла к окну — рассматривать новую «серию» ненастоящего мира.
В такие моменты ей вовсе не хотелось собираться на работу. Она уже твердо решала не открывать сегодня контору и отменить встречи, сославшись на внезапную простуду, к примеру. Ей даже двигаться почти не хотелось. Только стоять и держать в озябших руках горячую чашку с кофе. И допускать в голову какие-то отстраненно пустые мысли. Возможно о том, что бы уехать куда-то совсем далеко, оборвав и бросив все, что держало ее в этом месте. Не оборачиваясь и никому не сообщая пункта назначения…
И словно бы чувствуя это ее настроение, вот эти вот мысли, — в девяноста случаях из ста у нее начинал звонить мобильный. Она нехотя принимала звонок, с трудом принуждая себя оторваться от созерцания суррогатного мира за окном, хотя почти всегда знала, кто набирает.
— Доброе утро, Мария Ивановна, — низкий, чуть хрипловатый голос. — Вы забыли о нас? Не хотите заглянуть? Не отказался бы от вашей помощи и консультации в паре вопросов…
Властный голос, привыкший управлять. Не ее жизнью, другими. Тот, кому на самом деле мало чья помощь необходима. Однако всегда производящий на нее странное впечатление «переключателя»… Мир вдруг становился реальным до дрожи в груди. И ярким. Наполненным красками и смыслом. А кофе оказывался настолько вкусным, что было невозможно пить тот без восторга.
— Если вы приглашаете, Олег Игоревич, — улыбалась в трубку Маша.
И отменяла все встречи, но уже по другим резонам. Потому что казалось, что нет для нее встречи важнее.
Точно так же отреагировала она и в этот раз, когда Горбатенко позвонил.
Почти десять утра, а она еще и не начинала собираться толком. Но едва отложила телефон, закончив с ним разговор, ураганом пронеслась по комнатам. Словно девчонка, волнуясь о том, надевать юбку или брюки? А может, вот то платье, что купила неделю назад и ещё ни разу не выходила никуда, не было случая…
Наспех высушила волосы, махнув рукой на то, что укладка вышла не идеальной. Маша слишком хорошо знала ценность каждой минуты его времени, а потому не рисковала опаздывать. Нет, не Олег мог приглашение отменить, а все его дела и сама жизнь вмешаться могли. А ей меньше всего хотелось бы упустить шанс с ним встретиться. Пусть и касательно разговора о тех документах, что он ей сбрасывал на мейл несколько дней назад. Она те изучила. И была готова предложить варианты, давно перестав обращать внимание на то, что ранее ее бы воротить от подобных дел начало бы. Жизнь заставила переоценить подход и рубиконы. Жизнь… и дикое желание хоть таким образом присутствовать в судьбе этого мужчины.
Глава 7
Злость аж бурлила внутри, заставляя беситься! Он явно совершил ошибку, доверив дело не тому исполнителю. Торопился, опасаясь, что подобрались к нему слишком близко. Да и повелся у собственной скряжности на поводу. Не в первый раз, кстати. И вечно это вылезало ему боком, но себя перекроить было дико сложно. Хотя и понимал вроде, что лучше не экономить и не жадничать в подобном.
Его же собственная жизнь на кону, елы-палы. Как бы мозгами управлять, а не инстинктами, требующими загрести побольше? Все, до последней крохи заполучить!..
Не забрал бы у Юрца все подчистую — может, и не взвился бы тот настолько. Знал же его характер неплохо, слишком уж широкую щедрость души, всегда казавшуюся Филу слабостью. Облапошить Юрку — ну чего проще, казалось? Поддался искушению. Думалось, что если забрать все, то и вернуться не сможет бывший друг. То ли сгинет в той «загранице», куда так рвался в последнее время, то ли уже там выкручиваться начнет, изыскивая способы выжить. Фила это меньше всего интересовало, если по правде. Ему собственное желание жить хорошо было ближе и понятней. И чтоб по максимуму. Вот и повелся на свою жадность. А вывернуло все не так, как предполагалось… Как и с заказом этим хр*новым!