Иисусе! Что бы он хотел и мог сделать, дай себе волю! Позволь своим пальцам, рукам, рту… дорваться до ее кожи, на которую сейчас его запах с ткани по молекулам просачивался! От одной этой мысли желудок обожгло огнем… Потому что бессмысленно и глупо думать не о том.
Олег уже повернулся к Дмитрию, забирая у него из рук кофе. Поблагодарил кивком головы. Вновь глазами «распорядился», указав на салон авто. Охранник таким же легким кивком подтвердил, что все понял и отправился выполнять.
— Извините, Мария Ивановна, — с легкой усмешкой «повинился» Горбатенко, держа веселый тон. — Утром уже холодно. Не продумали, когда так рано вас на консультацию звали. Наш просчет. Не могу позволить, чтобы вы простыли по нашей вине, — протянул ей свежий и горячий кофе, лишь легко коснувшись тонких и холодных, дрожащих пальцев.
Пустой стакан забрал, отдав уже вернувшемуся Дмитрию. Взял из рук водителя коробку из белого мелованного картона, с тисненым золотом логотипом известной кондитерской.
— Угощайтесь, Мария Ивановна. Подозреваю, что из-за моей просьбы вы и позавтракать не успели.
Откинув крышку, Горбатенко поставил коробку на капот около Марии, предоставив ей самой выбирать, чего хочется больше: свежие круассаны, присыпанные миндальными лепестками, с кремом, от которого даже до него доносился запах амаретто… Или разноцветные «макаруны» с шоколадом, фисташками или лавандой…
— Вы — искуситель, Олег Игоревич, — подняла на него глаза, в которых наконец-то появились лучистые искры затаенного смеха. Он этого все утро ждал. — Что же друга своего не угощали завтраком? — задорно заломила бровь.
Перехватила его пиджак, начавший сползать. Тонкие пальцы бледными росчерками легли на темный лацкан.
Он знал, что они так и не согрелись еще. Холодные.
Поправив пиджак, Мария вновь глянула на него.
— Юрку есть кому завтраком кормить, о нем позаботятся дома. — Олег отмахнулся с усмешкой. — А вот за вами проследить некому. И накормить. Даже вам самой на себя вечно не хватает времени и сил. Все на подопечных своих тратите, — добавив в голос явно слышимое неодобрение, пожурил ее.
И видя, что не торопится, сам достал круассан. Отломил небольшой кусочек, протянул ей.
Мария посмотрела прямо ему в глаза, держа в одной руке стакан с горячим кофе, а другой так и придерживая его пиджак.
— Я вам не хочу пиджак крошками испачкать, Олег Игоревич, — словно и не заметив его нотаций и намеков, покачала головой.
— Мы с пиджаком — переживем, — хмыкнул Горбатенко. — У меня в офисе три запасных костюма висит. Не обеднею.
Но таким тоном, чтоб и сомнений не возникло — не позволит уехать голодной. Ни при каком раскладе. И все еще держал круассан перед ее лицом.
Мария еще несколько мгновений смотрела ему в глаза. Он уловил момент, когда приняла это, сдалась. Отпустила лацкан и протянула руку за выпечкой. Олег отдал, тут же перехватив поползший вниз с ее плеч пиджак. Расправил, на одно бесконечное мгновение прижал пальцы к ее шее. Хоть где-то кожа горячая. И пульс бешеный. Словно и кровью к нему подается, тянется. Хоть и делает вид, что сосредоточенно ест.
Отступил, отвернулся, будто и сам парком любоваться начал. Сделал пару глубоких вдохов. Все-таки и правда хорошо здесь. Свежо. Проясняет мозги после ночи в офисе.
— Детям важнее, вот о них точно думать больше некому. А я перебьюсь, — с улыбкой, кажется, сыронизировала она.
Олег косо глянул через плечо. Мария сосредоточенно поедала пенку из сливок, аккуратно набирая маленькой пластиковой ложкой, которую Дмитрий принес вместе с напитком.
— Вы поосторожней с такими заявлениями, Мария Ивановна, — развернулся обратно, отломив ещё кусок круассана. Вновь протянул ей. — А то я прикрою этот детдом. И все остальные тоже, — с намеком глянул, когда она рот открыла, чтобы спорить. — Не подставляйте подопечных. Питайтесь нормально.
Его тон не оставлял сомнений, что Горбатенко не шутит. Да и они оба знали, что он это организовать может: неожиданная проверка, несоответствие норм, и тому подобное. Нарушений везде море, и искать не нужно. Про «все» Олег, конечно, немного преувеличил, но один — так точно. И она это понимала. По глазам видел. Ела, не спорила больше.
— Как отдохнули в Италии, Мария Ивановна? — вновь глянув на деревья, поинтересовался он.
Вроде и встречались уже несколько дней назад, а толком и не поговорили. Даже кофе нормально ее не угостил тогда — дела и проблемы не спрашивают, удобно ли ему. Потому и сейчас уже сюда вытащил, и рано так, чтоб не лез никто. И да, он знал, что она здесь выросла, и что любит этот парк — ему тоже известно было.