Публика захохотала ещё больше, обрадованная остротой книгочея, а один из стражников предупреждающе пробасил:
— Бока помну.
— Молчу, молчу, — быстро согласился Пурелий и крикнул девице. — Этот великолепный бутон я сорвал специально для тебя!
Книгочей разжал пальцы и полевой цветок, порядком помятый, упал в дорожную грязь. Стражники уже вносили иноземца в дом барона, а горожане окончательно переключились на свои заботы, когда рыжая девица подняла цветок.
— Ах, Пурелий, — произнесла она вполголоса и вставила растение в платье.
Глава 4
— Книгочей Пурелий Эдур Цес! — пробасил один из стражников, и они плюхнули молодого человека на пол.
Пару минут книгочей сидел спиной к собравшимся, как будто замерев от неожиданности, но потом повернул голову и увидел Бадьяра. Барон закончил с купальней, облачился в нарядную одежду и сидел на троне, с интересом рассматривая гостя.
— Ох, мой покровитель! — засуетился молодой человек, вскочил на ноги и поклонился. — Прошу прощения, меня забрали с философского диспута, поэтому я не одет, — книгочей посмотрел на свою одежду и удивился. — Ах, нет! Я же одет. Вот это да! Когда же я успел?
Пурелий заразительно засмеялся, оглядывая собравшихся. «Совершенный дурак», — подумал Гидон. «Хитрая вошь», — мысли казнахрона были осторожнее.
— О, лекарь Плантаж! Рад встрече! — увидев знакомое лицо, обрадовался Пурелий. — Как вчерашний вечер? Ох, а я в восторге от Ру-Ру. Великолепна, не так ли? Скотник Жостак Восьмой. И вы здесь! Как ваш запор? Я же советовал не налегать на сельдерей. Это растение больше подходит белым или красным. Сегодня удалось облегчиться?
Пурелий тараторил без умолку. И с таким невинным выражением лица, что невозможно было обижаться. Молодой человек проявлял искреннюю заботу, суматошил красивыми руками и покачивался, даже пританцовывал на каждом слове. Пока Жостак пучил от стыда зелёные глаза и хватал ртом воздух, неугомонный гость переключился на воеводу.
— Воевода Гидон…
— Хватит.
Казнахрон понял, что нужно вмешаться, иначе этот холёный малыш наговорит лишнего.
— Прошу прощения, если люди воеводы были недостаточно любезны, — с улыбкой произнёс Мортус, — но у нас обстоятельства чрезвычайной важности. К сожалению, не все знакомы с вами. Представьтесь, пожалуйста.
— Ох, пустяки. Стражники были добры, мы даже успели перекинуться парой слов о свадебных обычаях, — и наглец подмигнул одному из них. — А зовут меня, благородные мужи Зелёной Долины, — молодой человек сделал паузу, как будто вспоминал, — Пурелий Эдур Цес. Книгочей. Плачу четвертной в Красных холмах.
— Далеко отсюда.
— Далеко, уважаемый казнахрон. Но вы же знаете, что это формальность. Судьба книгочеев — ездить по Сычигорью, читать книги, вести переписки и выявлять нарушителей закона о грамотности. Куда зовут, туда и еду.
— Ты мне нравишься, Пурелий, — произнёс барон. — Принесите книгочею кубок вина в знак особого уважения. Пусть выпьет за моё здоровье.
Бадьяр Широкий заметил, что ни Гидону, ни Мортусу не понравился разговорчивый юноша и чтобы лишний раз насолить подданным, барон решил высказать радушие.
— Но Мортус прав. У нас чрезвычайное дело. Прошу, казнахрон, продолжай.
— Вам знакомо имя Лукоса Шварца? — спросил Идилий Кат.
Пурелий схватил принесённый кубок, крикнул: «За Бадьяра Широкого!» и принялся жадно пить. Он причмокивал и притоптывал. Косил глазами в разные стороны и подмигивал всем подряд. Осушив бокал, сначала поклонился барону, а потом ответил Мортусу:
— Да, я знаком с ним.
— Что можете о нём сказать?
Пурелий вместо ответа достал носовой платок и обратился к присутствующим.
— Благородные мужи, не найдётся у кого-нибудь несколько капель духов? — лицо книгочея вдруг стало серьёзно, поэтому Мортус не обиделся, что его вопрос проигнорировали.
Знать молчала, не совсем понимая, как надо действовать. На помощь пришёл Бадьяр.
— Неужели мы откажем книгочею в пустяковой просьбе?
— У меня! У меня есть замечательные духи! — тут же залебезил лекарь Плантаж.
Он суетливо достал красивый флакон и выложил на ладонь, протянув её в сторону барона, а не туда, где стоял Пурелий. Книгочей поблагодарил лекаря и не спеша направился к гостям, по прежнему стоящим вдоль закрытых шторами окон. Лохани и стулья унесли, подданные опять стояли.
— Уважаемый казнахрон Мортус, я понимаю, зачем вам понадобился причиновед Лукос Шварц, — говорил Пурелий спокойным тоном, вся суетность начала встречи исчезла. — В Зелёной долине он известен, как человек, разгадывающий загадки. В других городах его почитают, как искусного мистификатора, меняющего личности и выполняющего особые поручения. Одни его уважают, другие боятся, достаточно и таких, кто не верит в его силы, считая Лукоса Шварца вымыслом. И на то есть серьёзные причины. Никто не знает, как он выглядит, — Пурелий сделал паузу, взял флакон, кивнул лекарю и продолжил. — Более того, никто не знает его рода.