— Рыженькая? — засомневался Пурелий. — Щиколотки крепкие?
Книгочей подбежал к сцене и уставился на ноги рыжей девицы. Восемь девушек держали на вытянутых руках наполненные кружки. Посетители гудели, поддерживая участниц конкурса. Ставочники носились между столиками, принимая деньги.
— Я не вижу! — Пурелий вернулся и задрал штанину мужчины, стоявшего рядом. — Ну-ка, покажи свои. Толстые? Фу, какие. А у тебя?
— Уважаемый книгочей, по приказанию воеводы… — возмутился один из мужчин.
— По приказанию воеводы, — передразнил Пурелий и отстал. — Мои охранники, — похвастался книгочей перед Балуном. — Дурак Тупейшиус Безмозгл и Синяк Толстая Жопа.
— Я попрошу вас…
— Да шучу я, шучу! Не обижайтесь. Давайте поцелуемся. Не хотите? Какие вы скучные.
Агенты воеводы отчаялись. Гидон выбрал лучших людей, чтобы под видом охраны, запрошенной самим книгочеем, следить за Пурелием. Но юркий малец начал сразу изводить агентов. При знакомстве он запустил в них соусницей. Ошарашенный здоровяк в залитой тунике не успел рассердиться. Книгочей подлетел и затараторил извинения, ссылаясь на древний обычай родного города. На ходу придумывая правила ритуала, Пурелий вытирал одежду, ещё сильнее размазывая соус.
— Ах, какая неловкость! Мне так стыдно! Я не мог представить, что вы не захватили блюдо дружбы, для защиты от брошенного приветствия.
Во время общения с посетителями Пурелий сначала коверкал имена агентов, а потом и вовсе стал оскорблять. Книгочей так ловко сводил всё к шутке, так искренне извинялся, что агенты терялись. Сначала они поверили в неуклюжесть юноши, а осознав, что книгочей их дурачит, уже не могли придумать защиту.
— Сорок чеканок на рыженькую! — прокричал Пурелий и ставочник тут же подхватил деньги. — Спасибо, бард Балун.
Сметана улыбнулся. На разлитый соус, на выходки Пурелия, на победу или проигрыш, на драки или казни, на игрища или выбор наложницы, на войны или перемирия, на всё Балун реагировал одинаково. Элегантная улыбка и наигранный, при необходимости, смех.
— Плантаж, опять вы? Следите за мной? — засмеялся Пурелий, увидев подошедшего лекаря. — Шучу, шучу. Я не скрываюсь, — книгочей повысил голос. — Вот он я! Книгочей Пурелий. Без секретов и враждебности. А это мои ночные обольстители, любители пошалить.
Пурелий шлёпнул агентов по заднице и, не дав им опомниться, обратился к хозяину увеселительного дома.
— Расследование ведёт причиновед, я только связной. Задаю глупые вопросы. Например, вам, Балун. Вас не было в зале, когда произошло покушение. Лукос Шварц может подумать, что это подозрительно. А вы?
Пурелий так быстро сменил тему и задал прямой вопрос, что агенты забыли об очередном издевательстве и заинтересовались ответом. Плантаж тоже уставился на Балуна.
— А я не Лукос Шварц.
Пурелий засмеялся.
— Блестяще! Шикарное самообладание, уважаемый бард. Ваша очаровательная улыбка в любой ситуации это сила похлеще родовой. Я так рад. Я так рад, что… рыжая выиграла! Да-а-а!
Посетители зашумели, приветствуя победительницу. Рыжая девушка элегантно поставила кружки, показав, что могла бы продержать их ещё дольше. Проигравшие участницы мило аплодировали.
Увеселительный дом Балуна, не считая игрищ, был главным местом отдыха богатых горожан. Еда, алкоголь и музыканты, как предметы обстановки. Конкурсы, споры и поединки, как повод для ставок. Девушки, как украшение. И наложницы, как пикантная приправа для особых вечеров. Девушки пели, танцевали, соревновались. Девственны и воспитаны. Наложницы трудились, зарабатывая деньги себе, хозяину и городу. Не почитаемы, но и не презираемы. Управлял всем бард — статус, выдаваемый по итогам нескольких лет успешной работы.
— Прошу прощения, — Балун поклонился и отошёл.
Пурелий проводил его задумчивым взглядом. Взгляд этот возникал внезапно, скачками и помимо воли книгочея. Юноша переставал следить за собой и на месте кривляний, подёргиваний и суетливости проявлялось истинное лицо. Но слабость уходила, Пурелий собирался и возвращалась комичность.
— Плантаж Угодник, можно вас, — зашептал книгочей. — Ушко, прошу на ушко. Эти надоедливые мужланы, клянусь ноготочками Ру-Ру, пытаются подслушать все мои разговоры!
Лекарь выпучил глаза и поддался. Они начали перешептываться. Плантаж старательно, Пурелий, хмуря брови на агентов.