Какие ремесленники? Причём тут удушье? Вепрь, глаза на меч, третья рука. Галиматья раздражала Мортуса. Казнахрон считал, что кто-то специально запускает нелепые слухи. Не могло мужичье само навыдумывать такой бред. Но Гидон морщился:
— Горожан не знаешь, что ли? Тупы, жадны, ленивы. Вот и врут в удовольствие. Не обращай внимание.
Делиться слухами любили в кабаках. По оценкам книгочея доход в питейных заведениях в это время возрастал вчетверо. Поэтому закрытие насторожило Пурелия.
— Ой, ой, ой. Не больно-то и хотелось! — крикнул он трактирщику. — Пожалуюсь тараканам восточной ночлежки, чтобы пришли и обгадили твой пол! Люди города Зелёной долины, посмотрите на этого неряху! У него вино кислое!
— Вот я тебе, вошь мелкая!
Хозяин запустил в Пурелия кружкой, но тот ловко увернулся. Книгочей кинулся к следующему кабаку, где его ждал аналогичный ответ. В этот раз хозяин был вежлив. Узнав иноземца, поклонился и признался, что «сами понимаете».
— Кто?
— Ступка Злодейка.
Известный ход трактирщиков. Грызня за посетителей, в былые времена оканчивающаяся поединками, переросла в интриги. Хозяева копили денег, чтобы подкупить воеводу с казнахроном. К определённому дню, сулившему повышенный спрос, все кабаки города по приказу Гидона или Мортуса закрывались до середины дня. Все, кроме одного. Хозяин крупной взяткой рассчитывал отбить затраты за счёт повышения цен и ажиотажа. Иногда неудачно. Бывало, что трактирщики не угадывали с настроением горожан. Мужики ругались и терпели, ожидая открытия остальных кабаков. Но чаще подкуп приносил в пять, семь раз больше, чем затраты на него. А Гидон с Мортусом, кроме взятки, имели дополнительные интересы. Главное, следить за частотой таких дней, чтобы не получить бунт.
— Выпей за моё здоровье, добрый муж, — Пурелий дал хозяину пятьдесят чеканок и направился к Ступке Злодейке.
Перед входом в кабак толпились горожане. Люди знали о выходках трактирщиков, но дальше ругани не заходили. Во-первых, Гидон был суров на расправу, а во-вторых, можно потерпеть. Не хочешь переплачивать, жди.
— Это не мыслимо! Как вы смеете отказывать благородным мужам в их законном праве на кружку настойки! — орал Пурелий, протискиваясь между людьми. — Я сейчас разберусь с вашим хозяином. А ну подайте его сюда! Это же надо додуматься мучить достойных ремесленников!
Большая часть забулдыг не заходила внутрь по банальной причине — жалели деньги. Ступка взвинтила цены, внутрь пробирались самые отчаянные, готовые отвалить за алкоголь втридорога. Но выкрики Пурелия очередь одобрила. Она поддакивала, пропуская маленького человека в элегантной одежде.
— Закуток свободный есть? — тихо спросил Пурелий у толстяка, охранявшего вход.
— Может, есть, а может, и нет.
— А теперь? — книгочей сунул в потную руку две монеты.
— Не знаю. Может, есть, а может, и нет. Сам спроси, — также флегматично ответил толстяк, открыв дверь и пропустив Пурелия.
Внутри битком. Разочарование и осуждение по поводу дорогих цен, сменялись улыбками. Скоро мужичьё повеселеет и пропьёт последнее.
— Один специально для вас оставили.
Ступка Злойдека, кислая бабчонка синего рода, поклонилась Пурелию и проводила в одну из ниш с отдельным входом. Она сболтнула лишнего, заверив, что закуток ожидает именно книгочея, но молодой человек не заметил.
Внутри Пурелий сделал заказ и закрыл за ушедшей Ступкой створку. В закуток с небольшим столиком проникал шум трактира, но уединение позволяло выйти на связь. С утра произошло много событий, которые необходимо передать Лукосу. Воевода с его охранным порывом мешал книгочею. Пришлось убегать.
Пурелий отстегнул от ремня пряжку и аккуратно положил на стол. Книгочей долго сбивал цены и искал по Сычигорью лекаря для удалённой тайнописи. Ворожба сильная и дорогая, не всем доступная. Через год удалось и Пурелий бережно хранил средство связи с Лукосом. Чтобы активировать работу с виду обычной вещи — кошель, платок, перчатка и прочее — необходимо произнеси два заворожённых слова и предмет готов принимать послание. Наговариваешь нужные слова, после чего они передаются на вторую вещь, где бы она не находилась. Произнеся аналогичный пароль, получатель слушал послание, произносимое голосом лекаря, заворожившего предмет.
— Хитрость и глупость, — произнёс Пурелий.
Пряжка активировалась, весело заискрив по краям и в центре. Но не успел книгочей прослушать или зачитать сообщение, как был подброшен в воздух. Кресло подскочило, а под ним оказался скрытый отсек. Место служило тайником для подслушивания.