— Наложница Эльза — это смех и польза!
Барон засмеялся и шлепнул Ветер по заду.
— Есть складность, есть! И пользу она приносит. Ух, как приносит!
Бадьяр Широкий сидел за столом внутреннего сада. По периметру воины, набранные из стражников красного рода, охраняли очередную забаву барона. Бадьяр играл в складность. Он произносил имена, а участники придумывали рифму, характеризующую человека. Перед столом в покорной позе стояла Чанка Кислая и стражник синего рода, из-за красного дня не задействованный в нарядах.
Рядом с пустым лицом молчаливил Давлей, по левую руку от барона недоволил казнахрон. Мортус не понимал интереса толстяка к складности. Игрища, еда и время, проводимое бароном в уединении с Эльзой, были понятны казнахрону. Бадьяр чревоугодлив, сладострастен и азартен. А значит, управляем. Но тяга к рифмованию слов раздражала казнахрона. «Залез бы на Эльзу и не отрывал людей от работы», — хмурился Мортус.
— Давайте следующего, теперь костоправ Давлей Болтун.
Пока стражник думал, Чанку осенило:
— Костоправ Давлей, кричи веселей!
— Точно! Точно! — засмеялся Бадьяр и замахал руками на костоправа. — Кричи веселей! Именно, так! Это ты здорово подметила! Эльзочка, красавица, потанцуй для королевского наместника. Потанцуй. Вот так, моя радость, вот так. Ну всё, хватит. Теперь, стражник, твоя очередь. Бывал на столе костоправа?
— Не доводилось.
— Говори тогда.
— Давлей Болтун надёжный человек. Его боятся, значит уважают.
Барон поморщился и обратился к Мортусу.
— Какие бестолковые стражники у воеводы. Ни одной складности за день.
— Вы слишком строги, мой покровитель, — вступился казнахрон за Гидона. — Люди воеводы храбры и преданны вам. А речь их, хоть и лишена изысканности, правдива. Разве Давлей не надёжный человек? Разве его не боятся?
— Хорошо, хорошо. Пусть уходят. Надоели, — замахал руками Бадьяр и стражник с красильщицей ушли. — Слышал, что говорили? Мортус у них умный и всё знает. Допустим, но где тут складность? Мор-тус, ум-ный, зна-ет. Ай, молчи! Не тебя спрашивал, — предупредил возражение казнахрона барон. — Эльза…
Наложница, не дослушав, кинулась танцевать, постоянно хихикая. Барон посмотрел немного и тяжело вздохнул.
— Скучно. Надоело всё. Может, народницу послушать? Давно не присутствовал при суде. Кстати, как дела с покушением? Причинолоб нашёл подонка?
— Причиновед, мой покровитель.
Бадьяр задышал, как боров, и Мортус понял, что будет взрыв. Казнахрон за многие годы хорошо изучил толстяка и мирился с капризами. Он планомерно отстранял барона от управления городом, подставляя то пиры с танцовщицами, то игрища. Гидон с Мортусом превратили Бадьяра в нарядную куклу. Казнахрона лишь смущала привязанность Бадьяра к одной наложнице. Толстяк восхищался, лапал и пошло шутил на других, но уединялся всегда с полоумной Эльзой, проводя большую часть дня и всю ночь с красивой дурочкой. Девушка была глупа абсолютно, зато красива постоянно.
— Приведите его сюда! Всех! Всех привести сюда! — заорал барон, обидевшись, что его поправили.
Несмотря на многочасовые развлечения с Эльзой, Бадьяр впадал в скуку. В такие моменты он был крайне раздражителен. Но Мортус привык и успевал тушить толстяка. Не всегда, но сегодня получилось.
— Злющая свора из шестнадцати псов готова к игрищам, — затараторил Идилий Кат. — Псарь Горбун поклялся годовым доходом, что собаки разорвут любую голень Зелёной долины. Я хотел охладить нахала и заявил, что нога шириной в две дубины, как, например, у нашего воеводы, не подвластна ни одной собаке. Но Горбун лишь усмехнулся. Сказал, что всякий участник тропы или будет мёртв, или уйдёт с арены с прозвищем Пустая штанина, — заметив, что Бадьяр успокаивается, Мортус добавил. — Кстати, один из приговорённых уличён в симпатиях к движенцам. Да, да. Это будет хорошим уроком для всех присутствующих.
Сработало. Бадьяр ещё подулся немного, но не выдержал и улыбнулся Давлею.
— Как считаешь, может, развлечь народ? Тропа смерти с собаками Горбуна… Ах, как хорошо!
Костоправ Болтун подтвердил прозвище и слегка кивнул на вопрос барона.
— Готово всё?
Очередной кивок.
— Тогда решаю так. Запоминай, Мортус, мой указ. Оповестить горожан, что послезавтра, в третий день недели провести утехи. На арене подготовить тропу смерти. Участников объявят… Ну дальше ты знаешь, — скомкал концовку Бадьяр Широкий, схватил наложницу за руку и повёл в спальню.
План Мортуса сработал. Нельзя было допускать барона к расследованию. «Пусть прыгает на Эльзе и упивается кровью приговорённых. Нечего дураку совать нос в дела баронства», — думал казнахрон, выходя из сада.