Через много лет, поняв, что бунт внучки может плохо кончиться, глава семейства Полынь-поля вспомнил о Фелиции и вызвал её обратно. Когда тётушка была его пестуньей, он на себе испытал строгие методы воспитания. В детстве он злился на чёртову старуху, сейчас же надеялся на помощь.
— Узнав, что ты просишь меня помочь, я сразу собралась в дорогу, — соврала Фелиция, обнимая главу дома и опустив главный мотив приезда в виде снятия запрета на боярышник. — Где моя подопечная? Ах, это ты. Без бантика и в туфлях с пряжками. Какой позор. Я думала кто-то из слуг.
Маленькая Люция возмутилась, но несмотря на вежливость девочки и к всеобщему удивлению присутствующих, получила болезненный щелчок. Старуха, не стесняясь, хлопнула в подопечную зельем, причинив острую боль. Люция заплакала, а Фелиция спокойно проскрипела.
— Так-то лучше, дитя моё. На ночь я прочту тебе первые страницы кодекса Луговых девиц, — повернулась к главе дома и добавила. — Мерзкая девчонка, но не безнадёжная. Я воспитаю из неё достойную девушку. Во что у вас сморкаются?
Жизнь Люции изменилась. Нет, не было никаких гонений, несчастного детства, слёз и порок розгами. Фелиция периодически наказывала подопечную заклинаниями боли, но приезд старухи имел два эффекта. Во-первых, Люция перестала со всеми спорить и превратилась в послушную девочку. Родители, опекунши и дедушка были довольны. А во-вторых, и в главных, Люция быстро научилась искусству притворства. У строгих родителей хитрые дети. А полоумная и назидательная Фелиция, сидевшая на корне боярышника, вообще превратила подопечную в профессионального лазутчика. К возрасту инициации Люция могла покидать дом так, что никто не замечал её отсутствия. Прятала запрещённые переписки способами, которые не снились ни одному шпиону. Знала любой скрип дома на слух, могла сказать, кто из домочадцев сидит за закрытой дверью, отличая их по дыханию и запаху. Интерес девочки к усилению чувств обеспокоил родителей — вдруг, выберет белый род? — но обошлось.
Накануне дня инициации Люция поставила сверхзадачу. На званном обеде решила поменять местами вазы в гостиных так, чтобы никто не заметил. Девушка провоцировала споры, подпаивала дядюшку, чтобы он выходками отвлекал собравшихся. Подымала гостей в пляс и зачинала хоровые песни. В конце концов удалось. Три вазы средних размеров, одна маленькая и одна с цветами, были поменяны местами так, что никто не заметил, при этом находясь всё время в гостиных. «Теперь я достойна синего рода, — решила девушка. — Моя ловкость будет оценена по достоинству».
Утром дня инициации родители восхитились красотой подросшей за ночь девушки. Симпатичный, но угловатый подросток исчез, появилась невеста. Выбор рода, проходивший перед воротами, не позволил посмотреть город, но сами горожане очаровали девушку. Здесь кипела жизнь, здесь были игрища, барды, уличные музыканты. Люция поняла, что хочет от жизни больше, чем прозябание в глуши. А первые два сватовства по её душу убедили, что времени у неё осталось мало.
Имея приданное в виде приносящего доход дела, Люция стала невестой. Сначала в поместье прибыл красивый сын крупного землевладельца. Это был первый опыт общения с богатым молодым человеком в возрасте, когда девушка бессознательно и осознанно ищет первую влюблённость. Влюблённость, правда, продолжалось недолго. Ровно до того момента, пока сынуля не попросил маму, приехавшую вместе с ним, протереть ему шею. «Мне кажется, я запачкался». Люция дала ещё один шанс, но просьба к матери порезать мясо, окончательно заставили девушку нервничать.
— Папа, дедушка, я… я… я… — заикаясь подбежала Люция к мужчинам, когда делегация уехала.
— Не волнуйся. Очевидно, что время потрачено впустую. Мне самому стало неловко от такого… жениха.
На первый раз пронесло. Но второй претендент понравился всем. Богат, умён, со связями. Впечатлился весь дом. Кроме Люции. Мужчина был существенно старше её, нуден, а главное неприятно пах.
— Твоё слово Люция? — спросил глава дома, после отъезда гостей.