Арена для игрищ располагалась недалеко от центра и могла вместить всех жителей баронства Зелёной долины. Четырёхярусные трибуны вдвое превышали городские стены и во время войн служили отличными мишенями для осадных орудий противника. Но били по аренам в исключительных случаях. Страсть к игрищам и любовь к королю охватывало всё Сычигорье. Даже сторонщики проявляли уважение к аренам, хотя и завидовали их величию. Игрища в Стороне проходили в других условиях.
Организацией зрелищ занималась властная четвёрка, строго распределяя полномочия. Финансирование, включая подряды на строительство и транспортировку, курировал казнахрон. Охрану и надзор за участниками выполнял воевода. Зельевариус управлял ворожбой, народник соблюдал законность.
Знать располагалась на отдельной трибуне, нижний ярус с лучшими местами которой занимал барон с властной четвёркой. Каждый сидел в отдельной ложе, куда приглашал гостей. Ложи демонстрировали властные настроения. По гостям жители определяли любимчиков.
В центре баронской ложи возвышался Бадьяр Широкий. Вечная спутница барона Эльза сидела на высоком стуле позади него в «ручной доступности». Она лихо поворачивалась задом, чтобы толстяк мог шлёпнуть её в особо радостный момент. В ложе толстяка находились костоправ Давлей Болтун, два небогатых лекаря, приглашённые бароном назло Мортусу, красильщица Чанка Кислая, приглянувшаяся Бадьяру удачной рифмой во время складности и дед-гончар. Барон подозревал, что сморщенный пенёк имел влияние в совете старейшин.
Казнахрон на место убежавшего Плантажа хотел пригласить Пурелия, но воевода рубанул отказ и усадил книгочея рядом с собой. Воин впервые за годы дружбы увидел, что Мортус потерял уверенность. А Эдур Цес светился безумием и находчивостью. Таковы правила властной дружбы — кто полезней, тот и друг.
— Я рад, что ваш локоть зажил, — поприветствовал книгочей Шанежку Косую, приглашённую в ложу Гидона. — Хотите пари? Нет, нет, никаких поединков, — засмеялся молодой человек. — Только пари. Воевода поклялся, что пересадит своих блошек на мою светлую голову, если хоть один участник доберётся до конца тропы смерти. Представляете? Готов пожертвовать четырьмя сотнями лучших бойцов кожного покрова, — Пурелий подмигнул воину. — Вы им, поди, и имена дали?
Гидон зарычал.
— Большой доход у повитухи? — моментально успокоился книгочей. — Можете, например, закупить ингредиенты для приготовления отравленной бомбы?
— Могу, — спокойно ответила Шанежка и посмотрела на заинтересовавшегося воеводу. — Могу, я богата.
Собравшиеся ждали продолжения, но женщина спокойно уставилась на арену.
— Ух, семейка, — прокомментировал Пурелий. — Уверен, что я за завтраком говорю больше слов, чем уважаемые Давлей с Шанежкой за неделю, — он повернулся к беловолосому стражнику, приглашённому воеводой в ложу из-за белого дня. — Может, вы согласитесь принять пари на то, что…
Но Пурелий не договорил. Он выбежал из ложи, громко крикнув: «Ага, не поймаете!». Шанежка рассматривала арену, гости воеводы растерялись. «Терпи Гидон, терпи», — подумал воин и тяжело вздохнул.
В ложе народницы сидели работники кедровой. Веста Кнут мерно покачивалась, готовясь вмешаться в любой момент, чтобы восстановить справедливость. Непредусмотренный доспех, запрещённое животное или необоснованное снисхождение, всё требовало строго суда Весты. Пока женщина настраивалась, работники заключали пари.
— Пахарь пройдёт мясную лавку?! Да вы что! Он погибнет первым, — влетел в ложу и в спор Пурелий.
— Точно! И я говорю, — поддержал книгочея худой юноша и стал рассказывать друзьям слабые стороны приговорённого к тропе пахаря. Юношу не слушали и перебивали.
Пурелий, подняв градус спора, отвлёк работников и тихо обратился к народнице.
— У меня мало времени и я уверен, что нас подслушивают. Завтра Лукос Шварц назовёт отравителя. Если в результате этого кто-нибудь из властной четвёрки умрёт, кто займёт его место?
Веста оценила серьёзность Пурелия. Как народница, она единственная знала выбор Бадьяра. Бароны сообщали народникам временного приемника на случай гибели одного или всех представителей власти, в том числе и самого барона. Временщика назначали до выборов барона, зельевариуса и народника, или до оглашения нового воеводы и казнахрона. Один человек имел право совмещать сразу пять статусов. Редкость для Сычигорья, но несколько раз случалось. Обычно временщик заменял одного — чаще погибшего на войне воеводу — или двух-трёх человек, убитых заговорщиками. Народникам передавали предметы, по которым можно было безошибочно определить временщика. Веста Кнут осознавала опасность, нависшую над знатью, и не видела причин не довериться иноземцу.