— Но если…
— Знаю, — перебил Пурелий. — Если проболтаюсь, умру на утехах.
Женщина отодвинула платье на груди и буркнула: «Смотри». Книгочей наклонился и заметил серебряную монетку с четырьмя дырочками. Монетка была частью самодельного украшения, подаренного Бадьяром Широким своей наложнице Эльзе Ветер.
— Пахарь. Наказан за брань короля, — представлял барон первых четырёх участников. — Шатун белого рода и шатун зелёного рода. Пойманы стражниками за воровство муки. Посадская винодельница. Приговорена к тропе за разбавление вина водой. Вот сволочь, а? — сморщился Бадьяр. — Прошу!
Наступило время ставок. На арену вывели первых участников. Дорога петляла по арене к статуе короля, венчающей конец тропы и милость. На пути находились места для укрытий. По столбам можно забраться наверх, избегая разъярённых зверей. Однако убежище ненадежное. На тропе бывали зачарованные рыси или медведи, умеющие ползать по деревьям. Сегодня собаки, но и это не спасёт. Через четверть часа стражники выпускали стрелы в участников, чтобы заставить их продолжить путь.
Можно ненадолго запрыгнуть в огромные котлы с водой. На специальных местах, продаваемых на аукционах, сидели четыре горожанина с рогатками. Через четверть часа они начинали стрелять в участников, заставляя вылезти из котлов. Кто-то нырял на глубину, держался, сколько мог и всплывал, получая град камней в голову.
Качелями пользовались парами. Балка с двумя верёвками на концах позволяла поднимать напарника вверх, спасая от зверья. Кружась на качелях, участники наматывали толстый канат, прикреплённый к балке, и вся конструкция двигалась в сторону спасительной статуи. Рядом с качелями лабиринт. Можно забежать и укрыться от растерявшегося животного. Подвох в том, что в скрытых нишах прятались стражники, яростно колющие мечами на каждый звук. Сложно выжить, когда из любой стены может прилететь смерть. Одна надежда на зрителей. Они видели, где укрывались стражники и если участник нравился, подсказывали куда бежать. Но чаще издевались над приговорёнными, специально гоня к смерти от колющего удара.
Последняя четверть тропы определялась бароном в зависимости от настроения горожан. Дождь четырёх ранений позволял участникам получить милость, если человек выживал после четырёх попаданий ножей. Стражники метали клинки с высоты верхнего яруса, а приговорённые подставляли конечности, стараясь быстрей получить ранение. Некоторым не везло и нож прилетал в сердце или в голову.
Народ мог выбрать «змеиный завтрак», «пляску слепого», «колыбельную для хищника» и другие забавы, изобретённые лучшими умами Сычигорья. Участники мечтали о прогулке. Храбрецы, дошедшие до последней четверти и понравившиеся публике, получали мгновенное помилование. В таком случае они под овации спокойно шли до статуи короля, завершая тропу.
Четыре четвёрки приговорённых. Перед каждым запуском арена сверкала деньгами. Ставочники носились по рядам принимая чеканки и монеты. На знатной трибуне суматохи было меньше, но ставки выше. Вход шли златницы, дома, пашни, кузницы и конюшни.
В ложе барона по традиции ставили на поступок.
— Голый ужин на шатуна белого рода! — выкрикнул один из лекарей и заискивающе посмотрел на Бадьяра.
— Принимаю! — ответил второй. — Ставлю на пахаря.
— Сегодня вечером у нас за столом будет один голый лекарь, — пошутил Бадьяр и знать засмеялась.
Лекари поспорили, кто из их участников продержится дольше. Проигравший будет голым сидеть на вечернем ужине в честь окончания утех.
— Винодельница доберётся до лабиринта.
— Неужели казнахрон растерял родовую силу? — удивился барон. — Мне сообщили, что ей девятый десяток. Она же старая.
Пользуясь родовой силой, казнахрон увидел крошечные пятна крапивной присыпки на стопах винодельницы. Женщина натёрла мозоли и перед арестом обильно посыпала больные ступни. За недели заточения в сырой темнице присыпка пропитала обувь, смешавшись с тиной. На солнце башмаки высохли и источали запах, отпугивающий собак. На долго не хватит, обувь потрётся о сухую землю и всё выветрится. Но до лабиринта сработает. Казнахрон не сомневался, что перепуганная женщина кинется к нему. До середины арены собаки её не тронут.