Анна чувствовала, что именно здесь, в уединении на морском берегу, должно случиться то, к чему она уже давно была готова душой и телом. Не решаясь сказать об этом Дмитрию, она заговорила о другом:
— Еще в Ялосе мне безумно захотелось искупаться в море.
— Сегодня ты можешь это сделать. День солнечный, и море теплое…
Он обнимал ее и смотрел ей в глаза с немым вопросом. Анне тысячу раз хотелось ответить ему «да», но она не знала, как показать свое согласие.
В прибрежной скале был маленький грот, и они вошли туда, чтобы раздеться для купания. Анна снимала одежду, избегая смотреть на Дмитрия, но чувствуя его горячий, пристальный взгляд. Наконец, оставшись в одной нижней рубашке, едва доходившей до колен, она решилась поднять на него глаза. Он тоже разделся, только на бедрах оставалась повязка. Впервые Анна увидела мужскую наготу и с волнением подумала, что даже самый славный герой греческих сказаний не мог быть прекрасней, чем Дмитрий. А он коснулся рукой ее обнаженного плеча и прошептал:
— Совсем как тогда, на речке возле Билгорода…
Ей захотелось приникнуть к нему, ощутить тепло и силу его тела, но вместо этого она взяла Дмитрия за руку и потянула к морю. Они вошли в прозрачную сияющую лазурь, окунулись, поплыли. Но через несколько мгновений Дмитрий не выдержал, схватил девушку в объятия, вернулся с ней к берегу и там, не помня себя, стал покрывать поцелуями прекрасное юное тело, давно сводившее его с ума.
— Прости меня, я не должен… — повторял он, но не в силах был выпустить ее из объятий. — Надо дождаться, когда стану твоим мужем, но…
— Ты и есть мой истинный муж — единственный на свете! — воскликнула Анна, обвив его шею руками и заглядывая в сверкающие черные глаза. — И я хочу доказать тебе свою любовь. Кто знает, доберемся ли мы до Константинополя, освободят ли меня от ненавистных уз… А вдруг погибнем и не познаем счастья?..
Губы Анны дрогнули, и Дмитрий прижался к ним таким долгим и страстным поцелуем, что девушке показалось, будто тело ее постепенно растворяется в теплых морских волнах, в солнечных лучах, в величественной тишине, нарушаемой только плеском моря о скалы и криками чаек. Здесь, на лоне вечной стихии, Анна не чувствовала ни времени, ни страха, ни сомнений, — а только лишь одну любовь, незыблемую от сотворения мира…
Волшебство оборвалось внезапно и страшно. Голос, похожий на утробное рычание зверя, раздался откуда-то сверху, со скалы:
— Эй, голубки, вы сюда прибыли на лодке или на лошадях? Нам сгодится и то и другое.
Второй голос, менее грубый, присоединился с хохотом:
— А еще нам девка нужна, давно не баловались. Поделись, приятель, тогда останешься жив.
Дмитрий и Анна вскочили на ноги и посмотрели вверх. Холодея от ужаса, девушка прошептала: «Биндюк!..» Разбойник тоже узнал ее и крикнул:
— Да это же моя беглая жена! С кем ты тут спуталась, сука?
Дмитрий схватил Анну за руку и побежал с ней к гроту, но
Биндюк, прыгнув со скалы, перекрыл им путь. На поясе у разбойника висел меч, а оружие Дмитрия осталось вместе с одеждой в гроте, куда он сейчас не мог добраться. Заслонив собой Анну, Клинец вытянул вперед согнутые руки, приготовившись отразить нападение противника. Но Биндюк не спешил сражаться сам, он хотел насладиться поединком в последнюю очередь, а вначале пропустил вперед своих четверых товарищей, которые выросли рядом словно из-под земли. Воспользовавшись мгновенным замешательством, Анна кинулась в грот и даже успела поднять меч Дмитрия, но на выходе из пещеры почти столкнулась с одним из разбойников. Он, визгливо посмеиваясь, вытащил длинный нож, она же, стараясь уловить каждое движение противника, выставила вперед меч, крепко сжимая его обеими руками.
Между тем безоружный Дмитрий оказался перед четырьмя противниками, трое из которых имели ножи, а четвертый, Биндюк, — меч. Разбойников забавляло предстоящее избиение ничем не защищенного, босого и почти голого человека. Они не подозревали, что в той борьбе, которой Дмитрия успел обучить восточный мудрец, голая рука способна рубить, как меч или сабля, а босые ноги могут бить больнее, чем обутые.
Разбойники окружили купца со всех сторон, но, едва один из них сделал выпад ножом, как Дмитрий, перекрутившись, вынудил его поразить пустоту, а затем, подпрыгнув, резким ударом ноги в уязвимую точку тела заставил противника лишиться чувств от боли. Молниеносно повернувшись, Клинец успел отклонить удар разбойника, нападавшего сзади, и, подкрепив бьющую силу своей руки движением бедер и корпуса, как цепом рубанул его по шее ребром ладони.