Глава десятая
Боярышня и гончаровна
Приближался день Святой Троицы, после которого боярышня Анна собиралась перебраться из монастыря в отцовский дом. Не за горами было и возвращение в Киев князя Глеба, обещавшего пробыть у дядюшки не дольше месяца.
Надежда ходила сама не своя в ожидании событий, от которых зависела ее судьба. От Варвары она уже знала о скандале у церкви, едва не перешедшем в драку двух знатных боярышень. Больше всего Надежду взволновало то открытие, которое сделали очевидцы потасовки: оказывается, боярышня Анна отнюдь не уродлива, а, наоборот, очень хороша собой.
— Горе мне! — воскликнула юная гончаровна, закрыв лицо руками. — Он приедет и узнает, что сплетники врали, что боярышня не только богата, но и красива! Теперь он для меня потерян навеки!
— Погоди горевать, — успокоила ее Варвара. — Во-первых, мы с тобой эту боярышню не видели и не знаем, какова она. Мало ли что люди говорят! Молва всегда такова: то грязью обольет, а то наоборот — захвалит просто так какой-нибудь пустяк. Улыбнись, подруга! Ты прямо как плакучая ива: то из-за Бериславы слезы льешь, а теперь вот из-за Анны.
— Да как же мне не горевать? У меня была одна соперница, а теперь их две. И обе — знатные, богатые, красивые.
— Вот пусть эти знатные друг дружку за волосы таскают, а князь тем временем тебя будет любить.
Надежда тяжело вздохнула:
— Любить-то, может, и будет… для забавы. А женится все равно на одной из них.
— Ну, это еще неизвестно! — заявила Варвара, тряхнув головой и уперев руку в бок. — Бывает, что князья и бояре женятся на простых девушках. Вот я слыхала историю…
— Это все сказки, небылицы, — махнула рукой Надежда и торопливо зашагала по улице, направляясь к своей избе.
Варвара пошла рядом, с беспокойством посматривая на подругу. И вдруг Надежда остановилась, повернувшись к Варваре, и, глядя прямо перед собой широко открытыми глазами, решительно заявила:
— Я хочу видеть боярышню Анну. Хочу знать, какова она. Берислава-то всем хорошо известна, а вот Анна…
— Вряд ли она опасней Бериславы. Второй такой, как Завидина дочка, в Киеве больше нет.
— Знаю. Берислава ни перед чем не остановится. Но знаю также и то, что Глеб ее по-настоящему не любит. Сердце мне подсказывает. А вот Анна… ее-то я совсем не знаю.
— Так за чем же дело стало? Узнай! Ты ведь разрисовала к Троице два кувшина, вот и отнеси их в Андреевский монастырь матушке Фекле. Походишь там, посмотришь по сторонам. Не может быть, чтоб эта боярышня тебе не повстречалась. Спросишь о ней у послушниц.
Надежда последовала совету подруги и через день отправилась с посудой в монастырь.
Анна и Евпраксия шли по монастырскому двору, направляясь в библиотеку. На повороте дорожки Надежда почти столкнулась с ними. Гончаровна знала княгиню и почтительно ей поклонилась. Но, взглянув на молодую спутницу Евпраксии, вдруг застыла на месте. Надежде показалось, что перед ней не живая девушка из плоти и крови, а сама богиня-весна. Именно такими представляла Надежда тех красавиц героинь, о которых сказители говорили: «Ни в сказке сказать, ни пером описать».
Заметив восторженно-удивленный взгляд гончаровны, Евпраксия обратилась к ней со словами:
— Я всегда знала, Надежда, что ты понимаешь красоту. Это и по твоим узорам видно. Художники любят смотреть на красивых людей. Жаль, что не у всех телесная красота сочетается с духовной. Но у боярышни Анны такое сочетание есть.
— Боярышня Анна?.. — вздрогнула Надежда.
Узнав, кто перед ней, гончаровна побледнела и едва не лишилась чувств. Анна, приученная в монастыре ходить за больными, непроизвольно кинулась к девушке, чтоб ее поддержать, но та сдержанно отстранилась и, слегка поклонившись, отступила на два шага в сторону.
— Не ты первая удивляешься, — сказала Евпраксия. — Все верили слухам, которые через своих холопов распускали по городу Завида и Берислава. А на самом деле боярышня Раменская — одно загляденье. Да и ты, Надежда, тоже хороша. Я рада, что две такие красивые и добрые девушки познакомились друг с другом.
«Евпраксия так говорит о нас, как будто я боярышне — ровня», — с удивлением подумала Надежда. Еще больше она удивилась, когда сама Анна вдруг приветливо к ней обратилась:
— А я тебя знаю. Видела на днях здесь же, в монастырском дворе. Тогда ты тоже приносила посуду?
— Да. Но я тебя почему-то не видела, госпожа.
— Это понятно — я тогда еще закрывала лицо платком.
От Евпраксии Анна знала о случае на подольском торжище. Проницательная дочь Всеволода угадала и то смятение чувств, которое вызвал в душе неопытной девицы красавец князь. Когда она рассказала о своих предположениях Анне, боярышня вздохнула и пожалела гончаровну: «Бедная девушка, ведь Берислава все равно этого князя не отпустит, а Надежду со света сживет».