В тот же день Надежда объявила отцу, что собирается посещать монастырь и учиться там уму-разуму. Вышата был рад такому благочестию дочери и, вздыхая, еще раз попросил Бога избавить девушку от искушений лукавого.
Надежде не пришлось долго ждать удобного случая. В первый день учебы Анна, разложив перед своей ученицей специально вырезанные буквы, сказала:
— Вот, Надежда, эта азбука называется кириллицей. Ее придумали Кирилл и Мефодий — македонские болгары из города Солуня.
Надежда тут же вспомнила, где слышала это название, и спросила:
— Из того самого города, откуда родом и святой воин Дмитрий Солунский?
Анна кивнула, и щеки ее слегка порозовели.
— Я и раньше видела его изображение, — сказала Надежда, — но только вчера разглядела до мелочей. Это потому, что Евпраксия Всеволодовна заметила, как он похож на Дмитрия Клинца. Я, правда, этого Клинца всего-то раз видела, когда он в нашей избе скрывался. Мы с ним даже парой слов перемолвились. Он так странно говорил… Я девушка неученая и не могу понять, что скрывалось в его словах. Вот, например… Но я не мешаю тебе болтовней, госпожа?
— Ничего, продолжай, — сказала Анна, перебирая тонкими пальцами буквы и не глядя на собеседницу.
— Например, он сказал: «Я сегодня такой случай упустил, какой раз в жизни дается, да и то не каждому. Но, видно, это не моя судьба. Куда мне, вечному бродяге. Да и ей ничего не надо, кроме служения Богу». Еще он говорил о каких-то… миражах, видениях то есть, которые поманят, да и скроются. Ну, тут-то уж я и вовсе ничего не поняла.
Надежда посмотрела на Анну и даже запнулась от удивления: лицо боярышни пылало ярким румянцем, грудь вздымалась от взволнованного дыхания, глаза странно блестели.
— Что ж он хотел сказать, этот Клинец?.. — растерянно пробормотала Надежда. — Не знаю… Он был как будто не в себе. Мне кажется, ему вовсе не хотелось уезжать.
Анна призвала на помощь все свое самообладание, чтобы скрыть, как взволновал ее рассказ Надежды о странных словах Дмитрия. Ровным и спокойным голосом она стала объяснять ученице названия букв. Но гончаровна заметила, что боярышня без конца облизывает пересохшие губы и прячет взгляд, словно хочет скрыть от собеседницы выражение своих глаз.
После этого разговора Надежда еще яснее почувствовала некую причастность к чужой тайне. Она хотела было рассказать о своих наблюдениях Варваре, но потом передумала. Дочь корчмаря, хоть и была ее подругой, казалась слишком грубоватой и легкомысленной, чтобы доверять ей такие деликатные вещи. Но про себя Надежда долго размышляла об Анне и Дмитрии. Женское чутье подсказало ей, что между этими людьми пробежала какая-то искра. И почему-то Надежду очень радовало, что знатная боярышня, почти монахиня, может испытывать интерес к купцу-бродяге, сыну половчанки. И — подумать только! — он мог бы стать ее мужем, если бы не обман, которым окружили имя боярышни. Гончаровну радовало всякое предположение о браке людей неравных сословий. Это давало ей надежду на собственное счастье.
Наконец, не выдержав груза своих жгучих догадок, девушка решила поделиться ими с Евпраксией Всеволодовной. Улучив минутку для разговора наедине, она сообщила княгине и о странных словах Дмитрия, и о смущении Анны. Евпраксия выслушала ее с чуть заметной улыбкой и сказала:
— Ты права, Надежда. Я тоже думаю, что Анна и Дмитрий понравились друг другу. Но, может быть, они пока еще сами того не понимают.
— Как это? — удивилась Надежда. — Разве могут люди сами не знать своих чувств?
— Всякое бывает, милая. Иногда гордость или неуверенность мешают человеку заглянуть в собственное сердце.
— Может быть, надо им подсказать? — робко предложила Надежда. — Жаль, что Дмитрий уехал, а возвращаться ему опасно.
Евпраксия немного подумала, рассеянно глядя в окно, а потом твердым голосом сказала:
— Не сомневаюсь, что Дмитрий очень скоро все поймет. Если в такое горячее сердце попала искра, она обязательно разожжет костер. Человек он решительный и не может находиться в бездействии. Он непременно что-нибудь придумает. Знаешь, я не удивлюсь, если в ближайшие дни Дмитрий Клинец вернется в Киев.