Вскоре после своего приезда князь Глеб улучил минуту и остался наедине с Анной в саду, где она в то время лакомилась вишнями. Став на цыпочки, девушка одной рукой наклонила ветку, а другой принялась срывать ягоды. И в этот момент Глеб подошел к ней сзади и крепко обнял за талию. Вскрикнув, Анна дернулась, резко ударила его по рукам и с негодованием воскликнула:
— Как ты смеешь, бесстыдник? Или перепутал меня со своей невестой?
— А моей невестой должна была стать ты, — улыбнулся Глеб, стараясь обворожить Анну нежным пристальным взором. — Разве не знаешь, что твой отец и мой дядя договорились о нашей свадьбе заранее?
— Не все ли равно, что было раньше, если теперь ты жених Бериславы?
Анна повернулась уходить, но Глеб удержал ее со словами:
— Потому что не знал, какая ты красивая. Да, я посватался к Бериславе, но все еще можно переменить. Ведь мое сердце до сих пор свободно.
— Неужели? — Анна окинула князя презрительным взглядом. — А кто клялся в любви Надежде, дочери гончара Вышаты? Бедная девушка тебе верит, а ты тем временем прикидываешь, какую из знатных невест выбрать.
— Про Надежду — это все сплетни, не верь. Мало ли было девок и баб, которые на меня вешались! — Глеб молодцевато подбоченился. — Скажи только слово — и я их всех променяю на одну тебя!
Во взгляде и улыбке князя сквозила такая уверенность в собственной неотразимости, что Анну это даже рассмешило. Глеб же не мог допустить, что его чары не действуют на неопытную девушку, а потому подошел к ней вплотную и попытался обнять. Анна отступила на несколько шагов и заявила, едва сдерживая смех:
— Должно быть, глуп ты, сударь, если ко всем девушкам и женщинам подходишь с одной меркой. Вот мне, например, ты нисколько не нравишься. Уходи-ка подальше, не хочу слышать твоих нахальных речей.
Встретив отпор, Глеб вначале растерялся, потом скривился от досады и, наконец, изобразил на своем лице пренебрежительную усмешку.
— Не нравлюсь я ей, государи мои, — сказал он, нарочито растягивая слова. — Ну как мне такое пережить? Утопиться, что ли?.. — И вдруг глаза князя блеснули в колючем и злом прищуре, а речь стала быстрой и резкой: — А сама-то ты кому нравишься, затворница монастырская? С тобой же скука одна, никакой радости. Думаешь, если бог дал красоту, так ты уже и царь-девица, от которой все мужчины с ума сходят? Ничуть не бывало! Иконы тоже красивы, но они ведь не для того создаются, чтобы вызывать у мужчин желание. Вот так же и ты. Недаром от тебя отказался даже такой мужик и бродяга, как Клинец.
Каждое слово Глеба больно ударяло по самолюбию девушки. Ее молчание и растерянный взгляд еще больше подхлестнули уязвленного сердцееда, и он с издевательским смешком добавил:
— Кстати, и красота твоя не так уж заметна. Она у тебя неяркая и холодная. Поэтому будь уверена: на такую, как ты, я никогда не променяю свою горячую и затейливую Бериславу.
Анна бросилась бежать, но через несколько шагов столкнулась с торжествующей Бериславой, которая слышала последние слова жениха.
— Ну что, получила отпор? — спросила она, заслоняя Анне путь. — Думаешь, если показала людям смазливую рожу, так тебя назовут первой красавицей? Никого ты не привлечешь, ведь главное не красота, а умение. Нет у тебя женских чар, нет подхода к мужчинам. И не будет никогда, потому что этому не научишься! Ты уродилась такой же глупой, как и твоя мать и тетка!
— Не смей оскорблять моих родных! — крикнула Анна и, не сдержав гнева, кинулась на обидчицу.
Но Берислава, смеясь, отпрыгнула в сторону, так что Анна с разгона налетела на дерево.
— В монастырь иди, там твое место! — язвительно посоветовала дочка Завиды.