— Освободи нас от цепей, мы будем драться на твоей стороне! — быстро нашелся Клинец.
— А ты ручаешься за всех русов? — спросил Юсуф.
— Те двадцать человек, которые были куплены вместе со мной, не подведут. Только поклянись, что освободишь нас!
— Клянусь Аллахом!
По знаку Юсуфа надсмотрщики быстро расковали Дмитрия и других русичей. Клинец вскочил на скамью и громким голосом прокричал:
— Если отобьемся от пиратов, то будем свободны! Купец Юсуф поклялся, и я ему верю!
Надежда на свободу осветила лица невольников, которые еще минуту назад были темны от глубокого отчаяния. За три месяца русичи не успели отвыкнуть от своих прежних занятий и сменить весло на оружие им было легко. Впрочем, сабля досталась далеко не каждому. Многие хватали в руки что придется: палки, цепи, обломки весел. Русичи понимали, что только в победе над пиратами заключена их надежда на жизнь и свободу, а потому дрались отчаянно.
Дмитрий схватил саблю убитого им пирата и, пробиваясь на палубу, успел заметить рядом с собой Никифора и Шумилу. Грек тоже ухитрился добыть себе саблю, а силач-новгородец орудовал тяжелой дубиной, не давая пиратам приблизиться.
Увидав такой поворот событий, другие каторжники тоже стали молить купца об освобождении, обещая драться с пиратами. Но Юсуф уже успел заметить, что исход боя близок и победа будет на его стороне, а потому нет надобности освобождать других рабов, подвергая тем самым себя новой опасности. Он прикинул, что и так терпит убыток из-за освобождения русов, но тут уж иного выхода не было: набожный купец не мог отступить от священной клятвы.
Пираты, дерзко напавшие на корабль Юсуфа между Кипром и побережьем, были побеждены. Столь редкий, почти небывалый случай спасения купеческого корабля в скором времени мог принести славу Юсуфу и его матросам. О роли же пленных из Руси вряд ли кто-то заговорит громко. После жестокого боя русичей осталась ровно половина. Юсуф, внимательно вглядываясь в их лица, сразу же выделил Дмитрия и двух его друзей. И не только потому, что Клинцу был обязан жизнью. Эти трое показались ему именно теми людьми, которые нужны были купцу для выполнения одного секретного дела. Побеседовав пару раз с Дмитрием, он укрепился в этой мысли.
Вскоре потрепанный, но все-таки уцелевший корабль Юсуфа причалил в порту Бейрута — города на границе двух государств, созданных крестоносцами, — Иерусалимского королевства и графства Триполи.
Юсуф объяснил Дмитрию, что собирается отправить русичей на корабле, идущем в Константинополь, и дать им денег на дорогу от Константинополя до Херсонеса. Клинцу, как своему спасителю, Юсуф, разумеется, выдаст особое вознаграждение. Но при этом сириец просил Дмитрия и двух его друзей не уезжать со своими земляками, а задержаться на какое-то время, дабы выполнить одну важную и благородную миссию.
— Но мне и моим друзьям тоже надо поскорее попасть в Херсонес! — заявил Дмитрий.
— А разве ты не хочешь вернуться на родину победителем? — ответил Юсуф вопросом. — Ты ведь говорил мне, что оказался в плену у кочевников, когда бежал от гнева великого князя. А теперь может случиться так, что князю придется принять тебя с почетом. Ведь то, что я предлагаю вам сделать, позволит заслужить благодарность знатного ромейского вельможи, который в родстве с самим императором.
— Если это поручение связано с убийством или другим преступлением, то я не согласен. Я, как и ты, — купец, человек мирных занятий, и беру в руки оружие только для защиты.
— Как раз именно с защитой от убийства и связано мое поручение.
Дмитрий задумался. Возможность быть принятым при византийском дворе казалась не просто заманчивой — она открывала дорогу к заветной мечте. Мгновенно он представил свое прибытие в Киев с охранной грамотой самого императора Алексея. То-то будет торжественная минута, когда князь Святополк не посмеет сказать ему худого слова и вынужден будет принять его среди почетных гостей. А уж Тимофей Раменский и подавно станет молчать и не дерзнет выгнать купца, когда тот явится в дом боярина… О, только бы Анна к тому времени не стала монахиней или, не дай бог, женой красавчика Глеба!
Юсуф заметил странный, мечтательно-тревожный взгляд Дмитрия и почти догадался о тайных мыслях собеседника:
— Если на Руси тебя ждет жена или невеста, она будет рада увидеть, как ты возвысился.