Он имел младший придворный чин кандидата, но этого было достаточно, чтобы его, как представителя константинопольской знати, принимали при дворах самых видных наместников.
Именно к Тарасию Флегонту следовало пробиться с секретным посланием сирийского купца.
Беспокойно переводя взгляд с одного лица на другое, Дмитрий вдруг даже покачнулся, словно оступившись на ровном месте. Чуть позади эгемона шла молодая красивая женщина — его жена. Несмотря на ее пышные одежды и слой грима, Дмитрий узнал в ней ту, которую пять лет назад видел либо в простом платье, либо вовсе без всяких одежд. «Неужели?.. — подумал он, растерявшись. — Возможно ли такое совпадение? Но это она — Хариклея Цакон, сомнений нет. Что ж, она вполне способна нанять убийц. А я не смогу ее обличить. Ей нетрудно будет доказать, что мы знакомы, и она представит дело так, будто я клевещу на нее из ревности».
Теперь, узнав, как опасен враг, Дмитрий почти не верил в спасение эгемона. И все-таки надо было как-то действовать, что-то предпринимать… Рыжие кудри Тарасия горели на солнце, и не заметить их было невозможно. Дмитрий устремился вперед, к этому спасительному рыжему пятну.
Эгемон, между тем, уже вступил в храм, где началась торжественная служба. За ним последовала свита и простой народ. Нелегко было продраться сквозь толпу, которая давно уже караулила пышную процессию у стен храма. Когда Дмитрий, наконец, подобрался к Тарасию, под сводами церкви зазвучало прекрасное, совершенное по мастерству пение, исполняемое мужскими и женскими голосами. Пели монахи и монахини, стоявшие в левом крыле храма. Дмитрий понимал, что секрет этого чудесного хора — хорошая певческая школа и природой данные голоса, но на мгновение ему показалось, что поют ангелы, а не земные мужчины и женщины из плоти и крови. Такое же чувство нередко охватывало его на службе в Киевской Софии, где был столь же прекрасный хор… Дмитрий посмотрел на лица прихожан, просветленные восторгом веры. Казалось нелепым в такие торжественные минуты думать о суетных мирских делах, и все-таки ничего другого Дмитрию не оставалось. Он решительно тронул Тарасия за плечо. Кандидат недовольно оглянулся на незнакомца, посмевшего тревожить его во время праздничной службы. Дмитрий тут же показал ему письмо с печатью Юсуфа. Тарасий мгновенно узнал эмблему, и в глазах его сверкнул живейший интерес. «Прочти немедленно, — прошептал Клинец, наклонясь к самому уху Тарасия. Речь идет о жизни наместника».
Когда окончилась служба, Тарасий Флегонт уже знал содержание письма. Взгляд, который он бросил на Дмитрия, был исполнен тревоги и недоумения. Склонив голову к собеседнику, Дмитрий тихим голосом пояснил:
— В городе мы потеряли ассасинов из вида. Но я уверен, что они где-то здесь, совсем близко.
— А кто нанял убийц? — спросил Тарасий столь же тихо. — Кому мешает наместник? Юсуф побоялся доверить эту тайну бумаге.
Дмитрий выразительно посмотрел вслед группе наизнатнейших, среди которых сверкала в расшитом золотом наряде Хариклея. Тарасий либо не понял, либо побоялся понять этот взгляд.
— Надо спешить, — встревоженно сказал Дмитрий. — Нападения можно ожидать в любую минуту. Тарасий, ты должен сейчас же предупредить эгемона.
Они прошли вперед, догоняя знатную процессию.
— Погоди, — вдруг сказал кандидат. — Сию минуту он меня все равно не выслушает. Наместник немного хворает, и сейчас лекарь сделает ему кровопускание. А я как раз переговорю с начальником охраны, чтобы позволил мне войти в палатку.
Палатка, о которой шла речь, была приготовлена специально для эгемона, чтобы он по дороге от храма до своего городского дворца мог отдохнуть и выполнить предписанные медиком процедуры. Дмитрий увидел, как наместник и двое его приближенных поворачивают в сторону палатки, а вслед за ними направляются лекарь и цирюльник с бритвой и тазом. Провожая их глазами, Дмитрий насторожился. Что-то знакомое почудилось ему в облике гладковыбритого цирюльника. Да, фидай был с усами и бородой и одет совсем иначе, но все же… «Бог мой, отравленное лезвие!..»
В следующую секунду Дмитрий сорвался с места и с криком «Убийцы!» кинулся к палатке. Услышав его голос, ассасин решил ускорить выполнение своего мрачного дела и уже нацелился бритвой на жертву, — но тут рука Дмитрия отвела в сторону отравленное лезвие. Убийца бросился на неожиданное препятствие и сразу же полоснул Клинца по руке между локтем и запястьем. Дмитрий еще не успел осознать, что все кончено, что он теперь обречен, — а фидай уже лежал на земле, сбитый с ног каким-то непостижимым ударом Рашида. Но в последний момент ассасин, следуя законам своего ордена, успел провести лезвием себе по горлу.