Гарри немного нахмурился, когда зацепился взглядом за левую руку Люциуса, и ощутил в шраме на лбу знакомый приступ боли. Да, я знаю, что он был Пожирателем Смерти. Нет никакой потребности напоминать мне об этом пророческими видениями.
Однако Люциус удивил его. После холодного взгляда, которым он окинул Гарри, он поклонился и сказал:
- Я рад, что мой сын нашел способ, чтобы мы могли встретиться, мистер Поттер. Я так много слышал о Вас от него, что с нетерпением ждал нашего знакомства.
Гарри сделал глубокий вдох. В словах были ловушки. Он знал, как избежать их.
- Ваша жена была столь любезна, что пригласила меня с обещанием крови, мистер Малфой. Здесь я в безопасности. И я полагаю, что Ваш сын рассказал Вам о причине, по которой я согласился приехать. Долг жизни Драко защищает меня. Вместе с тем, я не вижу причины, почему бы нам не поддерживать дружеские отношения. Я знаю, что Вы можете попробовать предпринять что-либо, но я готов к этому.
С легкой улыбкой на губах Люциус уступил дорогу и, указывая тростью внутрь дома, пригласил войти.
- Добро пожаловать в Малфой-мэнор, мистер Поттер.
- Спасибо, сэр, - ответил Гарри и вошел в дом. Драко уже пробежал вперед, выкрикивая восхищенную ерунду о том, какая у Гарри будет комната. Гарри шел за ним следом под пристальными неодобрительными взглядами портретов.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Дело вовсе не в размерах дома, решил Гарри следующим вечером, и даже не в наличии древних магически сильных артефактов, которые делали поместье столь отличным от Годриковой Впадины. Это был танец, интрига - неслышимая музыка поведения, неясным фоном звучащая на заднем плане любой ситуации, не считая тех случаев, когда Драко и Гарри были одни. Этот танец задавал общее течение движений и мыслей, и вынуждал контролировать каждый незначительный жест, взгляд или слово.
Раньше Гарри думал, что это будет его утомлять. Однако к его удивлению, он этим наслаждался.
Он спал в красивой комнате без портретов, явно предназначенной для гостей, с окнами, выходящими на восток, чтобы можно было наблюдать восход солнца и зачарованным потолком, изображающим созвездия, которые он хотел бы видеть. Этим утром его разбудили домовые эльфы и принесли тыквенный сок. После завтрака, настолько плотного, что Гарри подивился тому, что Драко не такой же толстый, как Винс или Грег, они помчались на улицу, чтобы поиграть в снежки, покататься на санях, полетать на недавно разбитом квиддичном поле, и просто поболтать о пустяках, о которых они забывали через пять минут. Драко так много и заливисто смеялся, что лицо его становилось красным, и Гарри обнаружил, что улыбается ему в ответ, и не в силах скучать по Коннору или родителям в обществе мальчика, который так откровенно наслаждался его компанией.
Обед был столь же сытным, как и завтрак, и пока за окнами поместья бушевал ветер со снегом, они слушали, как Нарцисса играет на фортепиано и поет старинные песни об истории магического мира. Гарри читал об этих песнях, с помощью которых в древности до распространения всеобщей грамотности передавались волшебные знания, но никогда не слышал их в чьем-либо исполнении. Поэтому он сидел, затаив дыхание и дрожа сильнее, чем, если бы он находился на улице, пока Нарцисса пела балладу о четырех основателях Хогвартса - об их детстве, о решении совместно создать центр и сердце магического образования. Песня закончилась на торжествующей одинокой ноте, повествующей о Салазаре Слизерине, создавшем могущественное заклинание, как раз перед его легендарной ссорой с Годриком Гриффиндором. Гарри закрыл глаза и целиком растворился в последних печальных аккордах, которыми закончилась песня.
Склонив голову в поклоне, он произнес формальные слова благодарности, выбранные из длинного списка общепринятых фраз в среде чистокровных магов, и в частности в семье Блэк. Нарцисса приняла их с видом человека, привычного к комплементам, но Гарри подозревал, что если бы он высказал своё собственное суждение и впечатление, это больше пришлось бы ей по душе. Казалось, что Нарцисса ценила присутствие Гарри в поместье почти так же высоко, как и Драко.
Люциус же был большой загадкой.
Гарри поднял голову. Они сидели в гостиной Малфой-мэнора, которую семья использовала для встречи важных гостей или близких родственников, которых они не хотели выставлять на всеобщее обозрение. Портреты на стенах были достаточно воспитаны, чтобы не разглядывать Гарри в открытую, а полки вдоль стен забиты книгами. Драко восседал слева от камина с книгой по теории беспалочковой магии, Гарри на стуле с правой стороны с книгой по истории факультета Слизерин, которую Драко впихнул ему в руки со взглядом, грозящим неминуемой смертью, если Гарри будет возражать. Нарцисса расположилась на диване напротив Драко, взмахивала палочкой и наколдовывала неизвестные Гарри невербальные чары, подобные тем, что были на её серебряном ожерелье.