- Кать, я пораньше приду! Я ещё чего-нибудь куплю.
Мы с Машей побежали вниз по лестнице.
- Тошка! А почему тебя сестра называет сыном?
- Мы так играем.
- А кем работает твоя мама?
- Охотником за головами.
- За какими головами? – удивилась Маша.
- Ловит человека, и берёт у него… интервью!
- Она что, корреспондент?
- Нет, антрополог.
- Что это значит? – спросила Маша.
- Изучает человеков.
- Человеков?
- Ну да. Здесь же нет ангелов, поэтому она изучает человеков.
- Понятно, - протянула Маша, - мы вышли из подъезда, взялись за руки и весело зашагали на нашу площадку.
На площадке нас увидели не только наши ребята, но и Славка. Посмотрел издали, но ничего не сказал. Мы стали играть в футбол, потому что большие пацаны куда-то пошли.
Я заигрался, и не заметил, что, Маша исчезла.
- А где Маша? – удивился я, покрутив головой.
- Наверно, домой пошла, - сказала Алиса. Сегодня она была в маечке и шортиках, и играла с нами в футбол.
Тут подбежал запыхавшийся мальчишка лет восьми:
- Ты Антон? – спросил он меня, - Тебя Маша зовёт, она у тех гаражей, - показал он пальцем, и я побежал к гаражам, на ходу натягивая майку.
Маши там не оказалось. Были там Славка с друзьями. Я оглянулся. Бежать было некуда.
- Ну что, Тошка-картошка, я тебя предупреждал? Предупреждал. Ну и не обижайся! – Славка врезал мне между глаз, я отлетел на метр, больно ударившись о землю, ободрал руки и ноги.
Славка, словно нехотя, подошёл ко мне и несколько раз пнул по бокам.
- Ещё раз подойдёшь к Машке, не так получишь, - Славка постоял, подумал, и стал расстёгивать ширинку: - Продезинфицирую твои ссадины… - приготовился помочиться на меня.
Я извернулся и ударил ему между ног. Наступил второй раз на те же грабли! Славка недолго корчился от боли, я не успел встать, как он начал меня яростно пинать по рёбрам, по голове, куда попало. Боль яркими вспышками отдавалась в голове, дыхание сбилось.
- Кончай, Славка, убьёшь ещё! – услышал я, и погрузился во тьму.
Очнулся я от того, что кто-то рядом со мной горько плакал. Приоткрыв глаз, увидел сидящую возле меня Алису.
- Ты чего? – прохрипел я.
- Тоша, очнулся! – всхлипнула Алиса, - Я позвонила в «скорую помощь», а они мне: «девочка, не балуйся»!
- Не надо «скорую», - прошептал я, - позови кого-нибудь, отведите домой.
- Сейчас! – воскликнула Алиса, и умчалась. Скоро подошли ребята, испуганно смотрели на меня, не решаясь подойти.
- Может, у него кости переломаны или позвоночник перебит? – засомневался Мишка, - нельзя трогать, пока «скорая» не приедет.
- Не надо «скорую»! – не выдержал я, - Помогите до дома дойти. Позвоночник цел, а рёбра срастутся. Дима, что стоишь? Помоги.
Ребята решились, подняли меня на ноги, и повели домой. Я смог передвигать ногами.
Когда подходили к моему подъезду, нас увидела Маша. Подбежав, жутко вскрикнула.
- Что с ним? – спросила она ребят.
- Славка твой побил, - Маша замолчала, помогая ребятам. Открыли входную дверь моим ключом, вызвали лифт, довезли наверх.
Открыв дверь нашей квартиры, занесли моё побитое тельце внутрь. Маша сразу стала кричать:
- Тётя Катя! Тётя Катя!
- Ну что у вас? – вышла заспанная Катя, кутаясь в халат, - Что это вы сюда принесли? - удивилась она.
- Это Тошка! – Маша заплакала.
- Не плачь, Маша, несите его в ванну, отмоем сначала. Поспать не дадут! – потянулась Катя.
- Ребята, несите Тошку в ванну, и уходите, останутся только Маша и ты, девочка.
- Алиса, - пискнула Алиса.
- Вот и хорошо, Алиса, раздевайте его, только осторожно. Всего, конечно, что вы, ангела ни разу не видели? Ну, так смотрите. Ангел с перебитыми крыльями! – усмехнулась Катя, включив воду.
Приоткрыв глаз, я увидел, что девочки с любопытством разглядывают меня.
- Весь в синяках! – жалостливо сказала Алиса. Маша закусила губу.
Помыв, девочки аккуратно перенесли меня на диван, где мы вчера вечером целовались с Машей, положили на простыню, и Катя, достав мазь, начала мазать меня ею с ног до головы.
Подождав, когда мазь впитается, перевернули на живот, намазали спину и ноги. Завернув в простыню, оставили выздоравливать.
- Видели? – спросила Катя девчат. Ответа я не услышал, - не советую влюбляться в него, погубите свою жизнь. Нет, он хороший. Может быть, самый лучший мальчик в мире, но не для вас. Я не скажу вам всего, а то Тошка рассердится на меня. Дружить дружите, но не влюбляйтесь.
- В него невозможно не влюбиться, - прошептала Алиса.
- Знаю, - вздохнула Катя, - подождите, укол ему поставлю, пусть спит.
Катя пришла ко мне, открыла филейную часть, если её можно так назвать, и сделала мне пару уколов. Я послушно лежал, как положили. После уколов мысли стали путаться, и я уснул.
Утром меня никто не будил, проснулся сам. Потянувшись, по привычке, ойкнул от боли.
Откинув простыню, увидел, что не одет. Сначала удивился, что сплю не в своей постели, потом всё вспомнил, осмотрел своё худое тельце, которое уже почти зажило, встал на ноги, подвигался. Рёбра, вроде, срослись, почти не болят. Обернувшись по пояс простынёй, пошёл в ванную, отмываться.
Посмотрел в зеркало. Тени с глаз уже сходили, к обеду лицо приобретёт нормальный вид.
Заглянул в стиральную машинку, увидел свою одежду. Однако! Мишка на Станции бил аккуратнее, да и ровесник мне был. А тут всё в крови, даже майка порвана, и шорты, тоже…
- Что, Тошка, проснулся? – спросила Катя, выглядывая из спальни, - Что завернулся? Кого стесняешься? Вчера девочек не стеснялся, сегодня перед женой тебе неловко.
- Вчера мне было не до стеснения, - тихо ответил я, не глядя на Катю, - зачем ты им меня показывала в таком виде?
- Когда ты одет, не видно твоей нечеловеческой сущности.
- Всё у меня человеческое! – обиделся я.
- По отдельности, да, но, когда смотришь на тебя целиком, проступает твоя ангельская сущность.
- Аура, что ли? – буркнул я.
- Сам знаешь, ты же с Маем возился. Видел, как он выглядит?
- Видел, но Май природный, а я искусственный.
- Уже не имеет значения, ты с каждым днём всё больше отдаляешься от нас.
- Спасибо, - буркнул я, - ещё спасибо за лекарство. Ты пронесла аптечку?
- Только мазь и инъекции. Немного помогло?
- Катя, после обеда можно погулять?
- Дай, осмотрю, бросай простынь в стирку. Тебя помыть?
- Помой… - покраснел я.
- Ещё краснеет, к тому же. Залезай в ванну. Да, регенерация у тебя нечеловеческая.
- Кать, это же мазь и уколы. Помнишь, тебя избили, я тоже тебя лечил этой мазью?
- Помню, Тоша, помню, ещё я помню, как мы любили друг друга…
- Кать, не начинай, а? Я и сейчас люблю тебя, сильно скучаю, когда тебя нет.
- Да, как брат, или сын
- Ты всегда меня представляла братом. Чем ты теперь недовольна?
- Собой, Тошечка, собой. А регенерация у тебя своя. У тебя внутренние органы были повреждены, рёбра сломаны. Теперь почти всё в порядке.
- Откуда знаешь? – удивился я.
- Тошка, работа у меня такая, должна я знать, здоров человек или болен? Хозяева вживили в меня диагноста.
- Здорово! Кать, хватит уже меня тереть, до дыр протрёшь.
- Тошка! – Катя взяла мою голову в руки, посмотрела в лицо, - Как же я тебя люблю!
Я удивлённо смотрел на Катю, не понимая, о чём она говорит. Катя вздохнула, вытерла меня полотенцем, и взяла на руки.
- Катя, надорвёшься! – смеялся я. Катя тоже смеялась, унося меня в мою комнату.
- Ещё полежишь, или будешь одеваться?
- Одеваться, кушать хочу.
- Ещё бы! – засмеялась Катя, - Столько восстановить!
- Отпусти меня.
- Не отпущу, пока не поцелуешь!
- Мне нельзя целоваться со смертными…
- Ах ты! Разбойник маленький! Целуй, я всё равно уже давно тобой околдована.
Я обнял Катю за шею и целовался с ней, как с сестрой, или мамой. По-моему, Катя обиделась, потому что больше не шутила, увидев, что я нисколько не возбудился от её жарких поцелуев.