- Тоничек, - шептала она, - Неужели ты останешься теперь таким навсегда? Был бы человеком, через три года уже стал бы взрослым. А теперь через сколько?
- Катя, думаешь, мне приятно считать? Через тридцать лет.
- Это значит, тебе будет пятнадцать, а мне под пятьдесят? Тоник, так нечестно! Может, ты сумеешь вернуться в своё тело?
- Не знаю, Катя, - очарование вечера пропало. Хочется мне в тело смертного? Сначала хотелось безумно, теперь уже не пойму, я врос в это маленькое тельце, мне понравилось быть мальчишкой. Взрослые желания пропали начисто, после того памятного случая, когда Катя выгнала меня, я ни разу не возбуждался.
Даже памяти не осталось, хорошо мне было от близости или нет. Стараюсь не думать об этом, а то подкатывает тошнота.
- Катя, зачем ты завела этот разговор? Мне так приятно было с тобой, а теперь обыкновенно. Давай спать.
Катя разочарованно вздохнула, тем не менее, не выпуская меня из своих объятий, и я стал проваливаться в добрый сон, где я бегаю с Машей по Набережной. Древней реки Славутич. Потом Маша стала похожей на Катю в соболиной шапке.
Катя напевала мне колыбельную песенку.
Так потекли сентябрьские дни. Мы ходили в школу, я с удовольствием учился, постигая науки. Кое-что я помнил, что-то было мне в новинку. Учился, как все, не выделялся. Даже когда вопросы казались мне простейшими, не тянул руку, чтобы ответить. Если спрашивали, отвечал.
Местная география меня удивила, но не настолько, чтобы испытать шок.
Посёлок Терней я нашёл, причём на том самом месте, где он был, правда, это было не Приморье, а Уссурийский Край, но не суть важно. И столицей Края был Уссурийск, который здорово разросся и насчитывал более миллиона жителей.
Владивосток был закрытым военным городом, в Находке располагался огромный торговый порт, по описанию в учебнике это был Порто-Франко, немного похожий на Гонконг, с огромными башнями иностранных представительств и банков. Я как-то по телевизору нечаянно посмотрел небольшой репортаж из этого города.
Физику я когда-то знал хорошо, но основательно подзабыл, мне помогала Катя, когда-то учившая этот предмет. По вечерам она, усталая, садилась со мной за стол, делать уроки, которые я иногда не успевал приготовить, гоняя в футбол с приятелями.
Сегодня Кати долго не было. Я разложил тетрадь с задачей по физике, и мучил её. Пробовал по - всякому, но что-то не получалось. Звонил ребятам, они тоже не могли решить, потому что обычно списывали у меня.
- Маша, приходи ко мне, Катя не звонит, мне скучно.
- Не могу, Тошка, мама дома, Алёнка с Женькой, прикрыть некому, к тебе не отпустит.
- Какие-то глупости, - ворчал я, - с взрослым мужиком оставляет, с мальчиком боится.
- Мальчики всякие бывают! – сказала Маша.
- А то ты меня не знаешь!
- Знаю я тебя, - почему-то вздохнула Маша, - пока, мама что-то зовёт, - и отключилась. А я тупо посмотрел в тетрадку, и решил завтра встать пораньше, попросить Катю подсказать решение.
Разделся и лёг, пока на улице светло. Забрался под одеяло, представил, что, Катя на кухне, готовит обед на завтра, улыбнулся и заснул.
...Снится мне, что Сашенька кричит, не переставая, я ношу её на руках, а она не перестаёт плакать, и горячая такая!
-Тонька, уйми свою…, или выйди за дверь! – крикнула мне Катя из своей спальни. Какое, за дверь?! Там дождь, ветер.
- Что ты, маленькая? – шепчу я Сашеньке, - успокойся! – но дочка не успокаивается, плачет.
- Пойду, придушу выродка! – услышал я голос Катиного друга, и ко мне в комнату ворвался голый Катин друг.
- Дай сюда! – протянул он руку, - Я еле уклонился.
- Давай! – схватил он меня за плечо. Я увернулся и пнул его изо всей силы между ног. Друг с воем отлетел от меня, стал кататься по полу.
Я уложил Сашеньку в кроватку, загородил её своим телом. Катин друг поднялся, в его руке уже был нож. Он кинулся на меня, я отобрал у него нож, и рукояткой стукнул по лбу. Друг растянулся на полу и затих. На шум вышла Катя с помятым лицом, из-под накинутого халата выглядывали опавшие груди.
- Что здесь происходит? – спросила Катя, - зачем ты избил Урана? Уранчик! – заголосила она, пытаясь приподнять тело, - Помоги, что стоишь? – закричала она на меня. Я достал из кроватки плачущего ребёнка, стал укачивать. Катя подошла ближе, я отодвинул дочку.
- Да не трону я твою… дай, на твоих руках потрогаю. О, у неё жар!! Положи её в этот бокс, это детский лечебный бокс, тупая ты скотина! Клади, говорю.
Я положил Сашеньку в бокс, голенькую. Катя активировала бокс, опять хотела приказать отнести её друга во взрослый лечебный бокс, но я сжал её горло.
- Если с Сашенькой что-нибудь случится, придушу, тварь! - сказал я. Катя обмочилась от страха, я бросил её на пол, и она поползла к своему другу, а я занял позицию у дверей, вынув нож…
Я опять подскочил от ужаса, но не стал кричать, чтобы не разбудить Катю. Вдруг она дома?
Решив проверить, встал и пошёл в туалет. Выйдя оттуда, приблизился к двери Катиной спальни, прислушался. Судя по характерным звукам, Катя была дома, и не одна.
На цыпочках я двинулся к себе, подумав, что опять им не нашлось подходящего места. Если привела тихонько, пока я спал, значит, и уведёт незаметно. Когда проснусь, никого уже не будет.
Ложась спать, порадовался за Катю, судя по звукам, ей было приятно, а то жаловалась, что делать это всегда противно и больно.
Утром я встал пораньше, меня разбудили часы. Пошёл, почистил зубы, умылся, потом сел на кухне завтракать, ожидая Катю.
Вместо Кати на пороге нарисовался молодой человек в трусах. Я застыл, забыв жевать. Мои, и без того огромные глаза, открылись ещё больше: парень засунул руку в трусы, и что-то там искал.
Шагнув внутрь, увидел меня.
- О! Брат, что ли, так похож? – вынул руку из трусов и протянул её мне, - Привет!
Еле сдерживая рвоту, я быстро обогнул его, надвинул на ноги сандалики и бросился из квартиры.
Выбежав на холодную улицу, пошёл к лавочкам. На одной из лавочек кутался в куртку Дима.
Я сел рядом, подобрав ноги и привалившись к другу.
Дима снял куртку, мы накрылись ею, прижались друг к другу, согреваясь.
Я выскочил в одной майке и шортах. Хорошо, что у меня привычка ключи утром сразу вешать на шею, иначе не знаю, как бы попал домой.
Так мы просидели долго, пока не раскрылась дверь, и оттуда вышел тот молодой человек.
Увидев нас, подошёл:
- Извини, парень, что напугал, - я спрятал лицо на груди у Димки.
- Иди отсюда, мразь! – с такой ненавистью сказал Димка, что парень отшатнулся.
- Я-то тут причём, она меня сама пригласила!
- Пошёл вон! – крикнул Дима, - И парень почти убежал.
- Тоша, он ушёл, - сказал Дима, ласково прижимая к себе моё дрожащее тельце.
Немного успокоившись, я сказал Димке «спасибо», и пошёл домой.
Открыв дверь ключом, зашёл на кухню, и остановился на пороге.
На столе стояла почти пустая бутылка вина, за столом сидела Катя, в халате, неумытая, с размазанным макияжем. Взяв сигарету, она пыталась закурить.
- Катя, не смей! – крикнул я.
- А, явился! – увидела меня Катя, - Ты, что моих клиентов пугаешь?
- Катя, ты что делаешь?! Я просил тебя не пить вино, а ты ещё и куришь?!
- Не командуй здесь, малыш.
- Ты… Ты похожа на проститутку! – крикнул я.
- А я и есть проститутка! – воскликнула Катя, - Я его сняла не для дела, а для удовольствия!
Мне по щекам, будто тёркой провели:
- Мужа не стесняешься, ребёнка бы постыдилась!
- А мой муж ребёнком прикидывается, вот и приходится водить, кого попало. Ма-ма! – передразнила она меня.
У меня от лица отхлынула кровь. Я медленно повернулся, и пошёл к себе в комнату.
Там, совсем раздавленный, опустился на стул. Эту женщину я когда-то любил больше жизни?
Я смотрел на тетрадь с задачкой, которую надеялся решить с помощью Кати. Зачем мне это надо?