- Тоник, ты же знаешь, теперь у нас с тобой нет будущего. Почему так вышло, я не могу тебе сказать.
- Я догадываюсь, но… Катя, оставь меня.
Катя вышла, я смотрел на вечерний город, ничего не видя, потом походил из угла в угол своей комнаты, успокаиваясь. Нет чувств, говоришь? Может быть, через тысячу лет они растворятся, но сейчас душа ещё может болеть, когда в ней поковыряются.
Подумав, что одному плохо, я вернулся в спортзал. Катя никуда не ушла, она тренировала ребят.
Я взял деревянный меч, стал сражаться с виртуальным противником, краем глаза заметив, что, Катя поглядывает на меня и морщится.
- Какой ты неуклюжий! – наконец не выдержала она, подходя ко мне, - С тобой только в детский сад отправляться, а не к викингам. Ты прав, первый встречный мальчишка забьёт тебя насмерть, если сам не помрёт от смеха! Смотри сюда! – Катя тоже взяла такой же меч, как у меня, показала стойку, позицию: - Атакуй! – я тут же получил по руке, и выронил меч, прижав кисть к губам. Почти не сдерживаясь, Катя ударила меня в грудь. Я вскрикнул.
- Убит. Бери меч, можешь взять щит, вспомни, может, что ещё забыл.
Я получил ещё несколько раз по рукам, пока не вспомнил про боевые перчатки. Но всё равно, не мог уследить за быстрыми атаками Кати.
- Какие вы всё-таки неповоротливые, - процедила она сквозь зубы, в очередной раз, выбив из моих рук меч. Я держался из последних сил, пытаясь не расплакаться от боли и унижения.
- Ладно, отдохни пока, поучись правильно держать меч, - Катя отошла к моим брату и сестре. Они делали вид, что не видят нашу борьбу.
Я уже злился на своё неуклюжее тело больше, чем на Катю. Что на неё злиться? Всё правильно делает. Я делал выпады, пока не свалился от усталости на маты.
Лёжа там, попытался представить, что чувствует Катя, которой запретили сходить на свидание.
Я вставал на колени, чтобы сходить к Маше. Ну, сходил, и что? Сам факт запрета бесит?
- Вставай, что разлёгся? – сердито сказала Катя, подходя.
- Катя, скоро ужин? – спросил я, - Подними меня, у меня нет сил…
- Сейчас появятся, - Катя начала щекотать мои рёбра мечом.
- Ах, так! – воскликнул я, вскакивая, - Я только хотел подумать о твоей просьбе… - я напал на неё, собрав последние силы, и тут же был опрокинут на маты, в горло упёрся меч.
- Сдавайся, принц!
- Можешь зарезать меня, принцы не сдаются, - прохрипел я, когда Катя надавила мне на трахею.
Мне расхотелось с ней мириться, я посмотрел ей в глаза, Катя бросила меч, и ушла, сказав, чтобы мы прибрались за собой, в спортзале слуг нет.
Когда она вышла, ко мне подошёл Май, помог подняться, Алия фыркала, собирая разбросанное оружие.
- Что вы всё время дерётесь? – спросил Май, собирая наши с Катей мечи.
- Не влюбляйся, Май, - всё ещё хрипло сказал я, потирая саднящее горло. - Вот зараза, ещё немного, и сломала бы трахею… - пытался я прочистить горло.
За ужином Катя хмуро объявила о своём решении продолжать занятия до отбоя.
- Времени осталось мало, надо усвоить кое-какие навыки.
Я с трудом глотал бульон, болело горло.
- Что вы давитесь, принц? – с издевкой спросила меня Катя, - Вы же никогда не сдаётесь! Подумаешь, лёгкий ушиб! Учитесь защищаться! – я глянул на Катю и снова опустил глаза в тарелку.
После ужина снова пошли в спортзал. Катя предложила Маю и Алии идти отдыхать, потому что Тошке надо тренироваться для того, чтобы выжить, а не для баловства или ради издевательств.
Ребята решили разделить со мной все тяготы службы проводника, потому что недавно завидовали мне.
Тогда Катя дала им задание, отрабатывать приёмы самбо, стойки и отражения атак, и вплотную занялась моей маленькой персоной.
Я бы не сказал, что, Катя специально издевалась надо мной, я всё больше убеждался, что всё, что меня сейчас приводило в изнеможение, совсем недавно было для меня лёгкой разминкой.
Почему-то вспомнилась разминка перед отправкой сюда, когда сражался с виртуальным противником, не особо утомившись.
Сейчас, закусив губу, чтобы не расплакаться от боли в мышцах, отбивался от лёгких атак девушки, не знающей жалости.
Когда у меня не стало сил поднять меч, Катя толкнула меня на маты. Я упал и затих. Чтобы понять, что такое отдых, надо уработаться до полусмерти.
Посмотрев на меня сверху, Катя объявила окончание тренировки, взяла меня на руки, и понесла в мою комнату, мыть.
- Завтра не поднимешься, - ворчала она, оттирая меня в душе от пота, - в кого ты такой упрямый? Всё равно это тебе не поможет, тебе ещё тренироваться несколько лет, чтобы что-нибудь начало получаться.
Я молчал, потому что не было сил, всё тело ныло.
- Тебе бы вколоть витаминов, которыми нас кололи в интернате… почему-то всем, кроме тебя.
Ладно, сейчас тебя натру мазью, может, будет легче.
Катя перенесла меня на диван, открыла свою сумочку, нашла тюбик с мазью, и начала натирать чем-то жгучим.
- Не возись, сейчас кровь побежит быстрее, выгонит усталость. Всё равно скоро спать, вот и останешься здесь, я заверну тебя в одеяло, ладно?
- Катя, тебе нравится со мной возиться? – спросил я еле слышно, - Ты постоянно носишь меня на руках, купаешь.
- Ещё бы! – ответила Катя, - Не каждому выпадает такое счастье, нянчиться со своим мужем, ставшем ребёнком.
- Ты обиделась на меня, за то, что не отпустил?
- Я не имею права на тебя обижаться, - немного помолчав, сказала Катя, - С тобой произошло такое превращение, надо сказать, не самое страшное. Я немного подумала, и представила, что ты стал инвалидом, а я у тебя отпрашиваюсь к мужчине, потому что ты не в состоянии меня осчастливить. У меня даже сердце заболело, когда я поставила себя на твоё место. Мало того, что у меня задание такое, так ещё стараюсь получить удовольствие, наплевав на твои чувства. Тебе обидно, или уже всё равно? – спросила Катя, близко наклонившись к моему лицу.
- Катя, конечно, обидно, но я не хочу быть собакой на сене. Многие дети ревнуют своих мам к мужчинам, мамы, из-за слепой любви к детям, жертвуют своей личной жизнью, а потом дети вырастают и начинают осуждать своих родителей за то, что они не сумели создать семью, остались несчастными. С другой стороны, ты видела моих друзей, у которых мамы старались устроить себе личную жизнь. Однозначного ответа нет, мало кому везёт найти верного друга на всю жизнь.
- А кому повезёт, не догадывается об этом, пока не потеряют, - добавила Катя, поправляя мои волосы. – Там, куда мы идём, такие причёски в ходу? – я прикрыл глаза, кивнув.
Глава пятая,
в которой мы живём в посёлке викингов.
Меня поселили в хижине, принадлежащей Рагнару Красные Штаны.
Нет, это не вождь, не конунг, обычный рыбак с кучей ребятишек. Он сказал, что, одним больше, одним меньше, не имеет значения. Трески хватит. Эти трескоеды только и знали, есть эту рыбу. Было, иногда и мясо, кислое молоко и сыр. Хлеба было мало, и он был тёмным, грубого помола, с колючими вкраплениями, горьковатый. Мне в первый же день тут стало тоскливо. К тому же моей обязанностью было следить за малышами.
До меня этим занималась Ингрид, девочка моего возраста, только крупнее, меня посчитали вообще десятилетним. Теперь Ингрид гуляла с мальчишками, лазила с ними по скалам фиорда, собирая птичьи яйца, а я развлекал малышей. Надо сказать, малыши были послушными, любили меня, тёмными длинными вечерами, когда потрескивал очаг, освещая убогое помещение, где под потолком вялилась вонючая рыба, слушали мои сказки.
Тогда все затихали, и наша мама, старая измождённая Брунгильда, что-то готовившая в котле, и Рагнар, который постоянно чинил сети, тоже замолкали и слушали меня.