Представьте себе, нашли. Кусок окаменевшего дерева, на котором были явные следы обработки.
— Что это? — шёпотом спросила у меня Катя.
— Похоже на детскую модель парусника. Видишь, как будто корпус корабля. Остальное, наверное, сгнило.
Катя прижала кусок дерева к груди:
— Давай, тоже заберём?
— Заберём, конечно, это ведь тоже предмет древней культуры.
— Поставим его рядом с Хранительницей.
— Поставим, — согласился я, — будет полка экспонатов.
— Нет, — не согласилась Катя, — это будет наша полка, Хранительница очага с детской игрушкой… найти бы ещё что-нибудь, мужское, чтобы была семья, как у настоящих людей.
— Кать, что ты заладила? Мы и так настоящие. Но здесь мы навряд ли найдём что-то, принадлежащее мужчине.
— Матриархат?
— Или матриархат, или здесь поклонялись женщине-богине, Дарящей Жизнь.
— А детская игрушка?
— Подношение, или просьба о чём-нибудь, например, о здоровье сына.
— Тоник, ты говорил, что ничего не смыслишь в археологии, — ядовито заметила Катя.
— Кое-что я помню, — ответил я.
— Тебя интересно слушать, не то, что на лекциях, там так скучно рассказывают, половина учеников спит с открытыми глазами. Потом учат тему в гипносне.
— Там спят, и тут спят? — засмеялся я, — А что делают, когда не спят?
— Едят! — приняла шутку Катя.
Вечером я опять захотел полюбоваться закатом.
— Катя, если тебе не интересно, иди на станцию, приготовь ужин, а я полюбуюсь. Мне не будет обидно и скучно! — предложил я.
— Смотри, чтобы тебя здесь ящерицы не съели, — рассмеялась Катя, и направилась к станции.
Наверно, и правда, видит одну серость. Ну и ладно.
Вспыхнул закат, переливаясь разноцветьем в алмазных гранях октаэдров, ещё мощный перелив цветов получился у гранёных шаров с многочисленными гранями, смешивались цвета в призмах и кубах, преломлялись в пирамидах. Высоченный столб, похожий на шестигранный карандаш, светился зелёным, переходя в желтизну сочных цветов, постепенно смещаясь в оранжевый…
Что же это за город? — удивлялся я, какую загадку он несёт в себе? Не помог ли он переместиться мне сюда?
Подумав эту мысль, я подумал и о взрослой экспедиции, которую мы ждём. Не связано ли это со мной каким-то образом? Вдруг они засекли какую-то аномалию, возмущение в пространстве? Может быть, захотят наши потомки установить связь с прошлым? А может быть, их заинтересует возможность перемещения сознания пожилых людей в молодое, искусственное тело?
Меня пробил озноб: Василиса наверняка доложила своему начальству о странностях, происходящих со мной. Мой феномен глупо не изучить! А если не получится с опытами над нами с Катей, то парочка маленьких трупиков искусственных человечков совсем никого не огорчит. Наделают ещё.
Надо смываться! — возникла у меня в голове мысль. Никакого «назад» не будет! Будет тьма… наверно. Завтра, или уже сегодня, надо начинать подготовку к экспедиции в Город.
Надо изготовить рюкзаки, заказать сухпай, одежду. Зачем, одежду? Даже не знаю, надо быть готовыми ко всему.
Вернувшись «домой», я обнаружил вкуснейший ужин, и радостную Катю, с нетерпением меня поджидавшую. Все тревожные мысли вылетели из моей головы при виде ласковой улыбки девочки.
Мы покушали, весело разговаривая о наших сегодняшних приключениях.
Катя сегодня придумала сделать блинчики с разнообразной начинкой, даже с подобием красной икры. Посреди стола стояла миска со сметаной.
Мы не стали переделывать кают-компанию, только перестали приходить в плотных комбинезонах, предпочитая одеваться в лёгкие трикотажные костюмчики.
На маечках и шортиках, кстати, тоже были вышиты знаки нашей принадлежности к космоархеологии. Катя сначала надевала юбочки, каждый день разных цветов, потом стала тоже, как и я, надевать светло-серые маечку с шортиками. Ей шло абсолютно всё.
Когда покончили с блинчиками и принялись за чай, я решился на серьёзный разговор.
— Катюш! — начал я, — Давай, сделаем вылазку в Город?
— В город? — распахнула Катя глаза, — Зачем нам в Город?
— Мне кажется, там мы найдём разгадку многих тайн.
— Каких тайн?
— Многих, Катя, в том числе, тайну этой планеты.
— Нам не разрешали…
— Кто?
— Ну, не знаю. Прямо никто не говорил, но все знали, что туда нам нельзя, прибудут взрослые, и будут там работать.
— Не потому ли вы ничего не видите? — задумался я. Катя молчала, тогда я продолжил:
— Катя, я боюсь взрослых.
— Почему? — удивилась Катя.
— Они будут ставить надо мной опыты, а может быть, над обоими.