Вокруг нарастает паника и я вдруг почему-то вижу перед глазами потолок.
Бл*ь, я упал что ли?
– Аарон, слышишь меня? – Лицо Аллегры склоняется надо мной. – Потерпи, скорая уже в пути. Слышишь? Только не отключайся!
Да какой там отключаться, когда мои брюки позорно топорщатся, словно палатка на колу?
11.Аллегра
– Он не дышит, – испуганно шепчу и озираюсь по сторонам, надеясь на помощь. Но ужасаюсь тому, как реагируют все остальные ребята. Им фиолетово. Такое чувство, будто это в порядке вещей. Ну, подумаешь, еще один студент не вывез такого количество бухла и отключился. Только Аарон ничего не пил, кроме того злосчастного стакана, который предназначался мне. Но времени на раздумья о содержимом нет, потому что тело парня на моих руках окончательно обмякло и я реально не слышу его дыхания. – ОН НЕ ДЫШИТ!!!
И только после моего вопля они зашевелились. Майк оказывается рядом и неумело пытается прощупать пульс. Но что можно понять, будучи угашенным до такого состояния?
– Вот черт! – с выражением ужаса на лице он отскакивает назад. – Черт! Аллен! Черт!
– Нужна скорая, – аккуратно укладываю голову Аарона на пол и лезу в карман за телефоном.
– Ты совсем с ума сошла? – конченная Рут пытается выдрать его из рук. – Хочешь проблем?
– Да они и так уже есть! – рявкаю на нее. – Ему нужна помощь медиков! Так что убери свои лапы от меня, иначе скорая заберет двух человек и ты будешь одной из них.
– Да ну нахер вас, – девушка тянет Майка за рукав, – валим отсюда, живее!
В доме начинается паника. Кто-то спешит смыться с вечеринки, кто-то сбивается группками и снимает происходящее на камеру. Идиоты. Как помочь, так некому. А как хайпануть на возможной трагедии – всегда пожалуйста.
– Служба спасения слушает, – раздается голос в динамике.
– Срочно нужна скорая, – выпаливаю адрес.
– Что случилось?
– Парень без сознания и, возможно, без признаков жизни.
– Побудьте на линии, – диспетчер замолкает на секунду, – машина уже выехала. Скажите, этот парень что-либо принимал?
–Нет… да, – стискиваю пальцами переносицу, – я не знаю. Он что-то выпил и после ему стало плохо.
– Мне нужны ваши данные, – слышится звук нажимаемых клавиш, – кем вы приходитесь пострадавшему?
– Я…
Мою руку с телефоном кто-то тянет на себя и я едва успеваю среагировать, как Стелла нажимает на отбой.
– Поехали отсюда пока не поздно, – она кивает головой на выход.
– В смысле? Оставить его здесь? Вот так?
– Ты уже сделала хорошее дело, когда вызвала помощь. Но тебе нужно убираться отсюда. Если дела плохи, ты же понимаешь, что тебя потом затаскают по допросам? Оно тебе надо?
Беспомощно смотрю на Аарона, а затем на Стеллу. Нет, мне оно не надо. Меня вообще здесь не должно было быть. Если родители узнают, мне точно не поздоровится.
– Не мечись, даже его дружок свалил одним из первых, – девушка помогает подняться на ноги, – ты единственная, кто из всего стада хоть что-то сделал.
В последний раз смотрю на Аарона и затем устремляюсь следом за Стеллой к машине. К тому моменту, в доме остались только пьяные в хлам обитатели «Дельта Каппы». Мы отъезжаем вовремя, так как за углом уже слышалась сирена и вскоре, в зеркале заднего вида я вижу, как улица озаряется проблесковыми маячками. Но затем мы сворачиваем в проулок и выезжаем на совершенно другую улицу.
– Останови здесь, – прошу Стеллу.
– Ты уверена? Может, стоит довезти тебя до дома?
– Нет, нет, – качаю головой, – я хочу прогуляться.
– Точно? – Стелла тормозит у обочины.
– Да. Спасибо тебе большое. – Благодарю на прощание.
– Думаю, еще увидимся. – Следует ответ.
Провожаю взглядом ее машину и только потом понимаю, что меня конкретно потряхивает. А еще разрывает от противоречивых мыслей. Я не понимаю, правильно ли я сделала? Может быть, стоило остаться? Может быть, я могла бы еще чем-то помочь? А может, мой отъезд только к лучшему?
Дрожь в теле нарастала, от стресса мозг совершенно перестал нормально соображать. Просто бреду вперед и даже не задумываюсь над маршрутом, а у самой такая каша в голове… И такой же замогильный холод внутри. Обхватываю себя руками и верчу головой по сторонам, а затем понимаю, что застопорилась перед ярко освещенной витриной кофейни. И до такой одури хочется оказаться внутри, где так тепло и светло. И где можно отогнать весь тот сумрак, который меня окружает. Но время позднее, кофейня уже давно закрыта и мне почему-то становится горько. И здесь не успела… Если так подумать, то по факту я нигде не успеваю. Ни в своей жизни сделать что-либо нормальное, ни помочь другим людям. Я только и делаю, что наоборот все усугубляю. И меня прорывает. Я просто сажусь на бордюр и начинаю рыдать. Горько, с надрывом. Чуть позже я успокою себя тем, что все это – результат страха и стресса. Но сейчас я упиваюсь своим состоянием.