– Можешь проваливать отсюда туда, откуда приехал. – Гневно смотрю на него.– Небось, как всегда притворялся ох**нным парнем и клеил очередную девицу у себя в кафешке.
– А что, если и так? – он прищуривается. – Завидно?
– Да тут не завидовать, а сочувствовать нужно. Причем не тебе, а той лохушке, которая повелась на тебя. Ты ж как хамелеон, который приспосабливается под обстоятельства.
– А ты обозленный на все и вся инвалид, но живешь же с этим.
– Ооо, – качаю головой, – видимо, свидание оборвалось на самом интересном, раз ты такой нервный. Так надо было забить на мой звонок и продолжить то, чем ты там занимался. Ты же прекрасно слышал, что я был в неадеквате. Так чего ты приперся? Показать свою псевдо заботу? Нахер она мне сдалась, вот что я тебе скажу. Или лишний раз поиграть в героя перед родителями? Тебе мало почестей, которыми они тебя теперь осыпают?
– Ты. Ни хрена. Не понимаешь. – Цедит Джейсон и, развернувшись на пятках, покидает палату.
Все как всегда. У нас вечно остается какая-то недосказанность в предложениях.
Но хуже того, что я в полуобморочном состоянии вызвал Джейсона, оказался последующий разговор с врачом. Доктор Айзенберг заглянул ко мне после обеда, когда я вяло ковырялся в остатках клубничного желе.
– Ну, здравствуй, Аарон. Давно не виделись.
– Угу. – Сую ложку в рот.
– Сам расскажешь, как эта адская смесь попала в твой организм?
– А что там было?
– А ты не в курсе?
– Поверьте, док, приехать в больницу в бессознательном состоянии и со стояком – не моя прихоть. И я был вам очень признателен, если бы вы мне подробно рассказали о том, что вам удалось выяснить из моих анализов. Это для того, чтобы я потом мог как следует разобраться с теми шутниками, которые это сделали.
– Что ж, я не впервые сталкиваюсь с подростками в похожем состоянии. И обычно, это девушки. У которых, помимо всего прочего наблюдаются… совершенные действия сексуального характера. То есть, их накачивают и …
– Я понял, к чему вы клоните. – Мрачнею.
– То, что ты выпил, – доктор Айзенберг оказывается рядом с кроватью, – было сделано для тебя?
– Нет,– качаю головой, – для другого человека.
– Что ж, пропорции препаратов были явно не соблюдены и завышены. – Мужчина откашливается. – Ты понимаешь, что это может вылиться в подсудное дело? Убить вас не убили бы, но нанесен непоправимый вред для здоровья. И сделано это было явно не с добрыми намерениями. А значит, это можно расценивать…
– Никак это не нужно расценивать, – прерываю его речь.
– Аарон, если бы эту смесь выпила бы девушка, а я прекрасно понимаю, что ее сделали не для парня, – врач хмурится, – последствия были бы печальнее. Если бы у нее оказался слабее организм, ее бы попросту отправили в отключку на несколько дней. И это не шутки. Такие действия наказуемы.
– Я все понял и разберусь со всем самостоятельно. И, как совершеннолетний житель этого города, я имею право отказаться от предъявлений каких-либо претензий.
– Ты уверен, что хочешь покрыть виновных? Не пожалеешь о своем решении?
– Нет. – Уверенно киваю в ответ.
– Хорошо, дело твое. Но я обязан поговорить с твоими родителями.
– Не стоит.
– Аарон, дело даже не в случившемся. – Врач машет перед моим носом папкой с моими анализами. – Это даже хорошо, что ты попал к нам в больницу. Есть кое-какая динамика в твоем состоянии. И она не очень хорошая.
Я тогда даже ничему не удивился. В последнее время у меня в жизни почти ничего не происходит хорошего. Поэтому… когда приехала мама с отцом, я отказался присутствовать на разговоре. Бесцельно блуждал по коридорам и рассматривал пациентов и их родных. Я ненавидел больницы не за то, что был здесь частым гостем. А за те эмоции, которыми были пропитаны эти стены. Сколько бы слоев красок на них не было, сколько бы жизнерадостных плакатов и фото не наклеено, все равно от них разило болью. Я повидал здесь многое: и счастливые лица на выписках из родильного отделения, и отчаяние у хирургического блока, когда от тебя ничего не зависит и ты ничем не можешь помочь, кроме как понадеется на опыт хирургов. И даже скорбь. Последнее можно прочувствовать на последнем этаже, где расположено онкологическое отделение. Именно туда меня притащил Джейсон после неудачной попытки суицида. Притащил на руках, без кресла и усадил на стул посреди коридора, чтобы я не мог никуда деться.