Изабелла испуганно ахнула. Джеймс сделал вид, будто не заметил этого.
Поверенный не был столь непреклонным.
— Прошу вас, мисс Уэстон, не расстраивайтесь. Его сиятельство слишком взволнован. Он не понимает, что говорит.
— Вы слишком много на себя берете, мистер Палмер. Я прекрасно понимаю, что говорю. После моей смерти род Шеффилдов прекратит свое существование.
— На что вы собираетесь жить все это время? — спросил поверенный. — Должен вас уведомить, что вашего ежеквартального пособия вам явно не хватит, а вы, похоже, не расположены просить денег у меня или у мистера Уэстона.
— В этом мире есть люди, рожденные без титула и привилегий, мистер Палмер. Эти люди работают, получают достойную плату и преуспевают либо терпят крах. Я всегда считал, что для меня самое лучшее — армейская служба.
— Граф Данстон в армии? — потрясенно воскликнул поверенный. — Что за нелепость!
— Я сделал свой выбор, — заявил Джеймс.
— Ну полно, вы хотите меня уверить, что предпочитаете рисковать жизнью, вместо того чтобы воспользоваться своим законным правом и жениться на этой прекрасной молодой…
— Что бы вы ни говорили, мистер Палмер, я поступлю так, как считаю нужным.
Заплакав, Изабелла бросилась к стеклянным дверям, выходившим на каменную террасу, а затем в сад.
Воцарилось неловкое молчание. Трое мужчин смотрели вслед Изабелле. Девушка выбежала из сада и ринулась в лесные заросли, простиравшиеся за ним.
Грянул гром, сверкнула молния, небеса разверзлись, и полил дождь. Джеймс надеялся, что Изабелла возвратится в дом, но, увидев, что она углубляется в лес, пробормотал:
— Проклятие, о чем она, черт возьми, думает? — Джеймс повернулся к остальным. — Мистер Палмер, без сомнения, мы еще встретимся с вами, и раньше, чем нам обоим хотелось бы. Но сейчас, я полагаю, вы уже сказали больше чем достаточно. Если вы упакуете свои вещи, я распоряжусь, чтобы вам подали карету и отвезли вас назад в Лондон.
Затем Джеймс обернулся к лорду Уэстону.
— Не могу сказать, как мне жаль, что все так случилось. Я последую за ней и попытаюсь… все объяснить, — сбивчиво закончил он.
— Ты знаешь, куда она направляется?
— Думаю, в павильон. Я верну ее домой как можно скорее. Попросите леди Уэстон подготовить горячую ванну к ее возвращению.
— Глупая девчонка. — Лорд Уэстон сокрушенно покачал головой. — Все такая же импульсивная и упрямая. Она может отказаться вернуться с тобой.
— Я знаю. — Джеймс вздохнул. Остается только надеяться, что она не решится запереть дверь. — С этими словами Джеймс вышел под дождь, обругав себя дураком.
Глава 8
Ну почему, почему, почему у меня всегда вылетают не те слова в самый неподходящий момент? Не думаю, что мама будет расстроена тем, что миссис Сноупс больше к нам не ходит. А ее ручная обезьянка и в самом деле поразительно походит на ее покойного мужа. Вот я и подумала, что она находит утешение в том, чтобы постоянно иметь рядом его подобие. Папа сказал, что однажды моя склонность говорить, прежде чем думать, доведет меня до беды!
Из переписки мисс Изабеллы Уэстон, тринадцати лет.
Письмо к тетушке Кэтрин, маркизе Шелдон, о неуместности упоминания при женщине, что ее усопший супруг имел неоспоримое сходство с домашним любимцем.
Июнь 1791 г.
Павильон, небольшой крытый тростником домик, построенный дедом Джеймса в ту пору, когда подобные сооружения входили в моду, был расположен в небольшой рощице позади огороженного стеной сада. Когда Джеймс, Генри и Изабелла были детьми, маленькое строение служило им средневековым замком, пиратским кораблем и даже африканскими джунглями. Здесь они хранили все свои сокровища и прятались от злых гувернанток, рассерженных родителей и возмущенных учителей. Позже, припомнил Джеймс, они с Генри использовали это место для свиданий с деревенскими девчонками.
Джеймс так погрузился в воспоминания, что совсем не смотрел под ноги и, поскользнувшись на мокрой траве, едва удержался на ногах. Он промок и замерз, его терзало чувство вины и слепил гнев, и он совсем не думал о том, что окажется в маленьком тесном помещении наедине с Изабеллой. В особенности когда она, должно быть, так же промокла, как и он, и ее платье наверняка облепило ее тело.
Джеймс снова поскользнулся, но на этот раз ему не удалось удержать равновесие. Вот дьявольщина, подумал он, счищая грязь со своих брюк. Это было напоминание, и весьма своевременное, что испытывать вожделение к Изабелле Уэстон опасно — опасно для его здоровья, для его сердца и для самой его души. Плохо только, подумал он, когда впереди показался домик, что ему потребовалось так много времени, чтобы вспомнить об этом.