Из переписки мисс Изабеллы Уэстон, четырнадцати лет.
Письмо к тетушке Кэтрин, маркизе Шелдон, о прискорбном неравноправии полов.
Апрель 1792 г.
«Я люблю тебя». Как могли эти три коротеньких слова заставить его почувствовать себя таким поразительно живым и вместе с тем вселить смертельный ужас в его сердце? Иззи смотрела на него с ожиданием, а он — черт бы его побрал, подонка, — не смог произнести этих слов в ответ. Судорожно сглотнув, Джеймс зарылся пятерней в волосы. Боже милостивый, как же могло случиться, что он до такой степени утратил самообладание? Или, вернее, как, к дьяволу, могло случиться, что он кончил в ее руке?
Ощутив легкое возбуждение в чреслах, Джеймс поспешно перевел мысли в более безопасную область. Он не хотел думать о том, что только что произошло, хотя это было дьявольски трудно, черт побери, потому что он пережил, бесспорно, самое потрясающее эротическое событие в своей трижды проклятой жизни. Но это произошло с Изабеллой, а значит, было неправильно. Совершенно недопустимо.
Он наверняка горько пожалеет об этом позже, когда его тело перестанет петь «аллилуйя». Однако от его внимания не ускользнуло, что, несмотря на свое явное нежелание и резкий отказ жениться на Иззи, он прилагал массу усилий, чтобы ее скомпрометировать при каждом удобном случае.
Он страстно желал ее; в этом не было никаких сомнений. Но он не хотел жениться на ней. Он не хотел ее желать. «Хотел» не совсем подходящее слово. Он не должен был ее желать. И не мог жениться на ней. Ему и так уже было неимоверно трудно бороться с чувствами, которые она пробуждала в нем. С чувствами, которые он похоронил и поклялся избегать много лет назад. А женитьба наверняка приведет его к самому краю обрыва, падение с которого неминуемо убьет их обоих.
Поэтому Джеймс заставил себя не замечать, как дрожит ее нижняя губа, и отвел взгляд от ее печальных, полных укора глаз. Не сказав ни слова, он поднялся на ноги и принялся застегивать брюки. Прислушавшись, он отметил, что проклятый дождь наконец-то перестал, но не испытал при этом ни капли облегчения.
Направившись к камину, перед которым он развесил их промокшую одежду, Джеймс пощупал вещи. Его рубашка еще оставалась влажной. Пожав плечами, он натянул ее через голову. Жилет и сюртук совсем не высохли, но он надел и Их тоже. Одежда Иззи была примерно в том же состоянии. Но не мог же он тащить ее домой, завернутой в одно лишь старое одеяло. Значит, ему придется и дальше страдать рядом с ней, сообразил он. Джентльмен просто обязан так поступить. Поразмыслив, Джеймс понял, что и место, и время для джентльменского поведения остались далеко позади.
Он собрал ее платье и белье, а затем не без удовольствия наблюдал, как Изабелла, старательно придерживая на груди одеяло, проковыляла к камину и выдернула из его рук одежду. Джеймс повернулся к ней спиной, чтобы создать ей подобие уединенности, что тоже изрядно запоздало, учитывая то, что между ними произошло. Стараясь занять себя, он принялся натягивать мокрые грязные сапоги, а покончив с этим, встал перед огнем, уставившись, на беспорядочно мечущиеся оранжевые языки пламени. Потрескивание дров в камине было единственным звуком, нарушавшим тишину, — если не принимать во внимание шуршание и шелест шелковых одежд Изабеллы.
— Ты все еще намерен идти служить в армию? Ее голос прозвучал неестественно громко после столь продолжительного молчания, и Джеймс вздрогнул от неожиданности. Он уловил невысказанный вопрос: «Неужели тебе легче отправиться на смерть, чем жениться на мне?»
Джеймс понимал, что Иззи возненавидит его за это. Он сам ненавидел себя за то, что собирался сделать, но у него не было выбора. Иззи заслуживала лучшего, чем он мог ей дать. Он испытывал к ней только вожделение, а она заслуживала большой настоящей любви.
— Да, — тихо ответил Джеймс, вложив в одно-единственное слово столько сожаления, что хватило бы на целую жизнь. Иззи продолжала молчать. Он повернулся к ней. Она стояла, надменно вздернув подбородок, с невозмутимым лицом, но он заметил, что ее бьет дрожь. — Прости меня, Иззи. Я не могу на тебе жениться. Я бы хот… — Он умолк. — Я уеду, как только все распоряжения будут сделаны.
Он воздержался от того, чтобы сказать ей, что она обязательно встретит кого-то еще или что она скоро его забудет. Хотя первое, несомненно, должно было вскоре случиться. Конечно, если бы он не был еще мертв к тому времени, Джеймс смог бы запросто убить мерзавца. Он, безумно ее хотел и из эгоизма не желал, чтобы ее получил кто-то другой.