— Пожалуй, мне пора уходить, — услышала Изабелла слова мистера Марбли, обращенные к ее тетушке. — Если леди Данстон пожелает что-нибудь отправить своему мужу, ей нужно только…
Изабелла подняла голову.
— Я больше не хочу ничего сообщать ему, — сказала она поверенному ледяным тоном.
— Но ребенок… — попытался он возразить.
Иззи поднялась на ноги и, гордо выпрямившись, с вызовом посмотрела на адвоката.
— Мистер Марбли, перед тем как мы поженились, мой муж ясно изложил свое отношение к вопросу о детях. Не думаю, что он изменил свое мнение. Если я сообщу ему о его предстоящем отцовстве, он сбежит еще дальше и будет действовать еще более безрассудно и неосмотрительно. Я не стану преследовать его, не буду добиваться его любви ни ко мне, ни к нашему ребенку.
Поверенный одарил ее печальной понимающей улыбкой.
— Простите мне мою дерзость, леди Данстон, но ваш муж просто дурак. Прискорбно, но, боюсь, он поймет это лишь тогда, когда будет уже слишком поздно.
— Благодарю вас, сэр, — сказала Изабелла, грустно улыбнувшись в ответ. Дождавшись, когда ее тетушка проводит гостя из комнаты, она добавила: — Уже и так слишком поздно.
Глава 15
Должна сообщить тебе чудесную новость несколько деликатного характера. Скоро ты станешь бабушкой! Поскольку о времени зачатия гадать не приходится, это радостное событие ожидается в ноябре. Тетя Кейт заверяет меня, что повитуха, которая принимала Шарлотту, всегда будет рядом. Но мне бы больше всего хотелось, чтобы ты тоже присутствовала. Я не хочу приглашать акушера из Эдинбурга, потому что мне нужно, чтобы как можно меньше людей знало об этом. Пожалуйста, не говори никому, кроме папы и Генри, и сообщи каждому из них, что по причинам, которые я объясню позже, я не хочу, чтобы Джеймс узнал о ребенке. Мосты сожжены, и я должна собраться с силами, чтобы двигаться вперед.
Из переписки Изабеллы, леди Данстон, двадцати лет.
Письмо к матери, виконтессе Уэстон, сообщающее, что отправительница, как говорят в народе, «понесла».
Май 1798 г.
Военный корабль «Тезей»
Где-то в Средиземном море Июль 1798 года
Он вовсе не нарушил своего обещания, уверял себя Джеймс, глядя на бескрайнюю водную гладь, простиравшуюся вокруг. Все те месяцы, что он провел в море, эти слова стали для него чем-то вроде молитвы. Но, напоминал он себе, он обещал Изабелле, что не пойдет в армию, и не пошел. Английский военно-морской флот — совершенно другое дело. В этом он убедился довольно быстро. Прежде всего здесь нельзя было купить офицерский патент, как это практиковалось в армии. Моряка повышали или понижали в звании согласно его собственным заслугам.
И он понятия не имел, что пойдет во флот, когда давал свое обещание. Он прибыл в Лондон, не имея ни малейшего представления о том, что ему дальше делать — разве что напиться до бесчувствия, потому что это была его первая брачная ночь. Это была его чертова брачная ночь, и он не собирался проводить ее в постели. Ни со своей женой, потому что не мог, ни с какой-либо другой женщиной, потому что не хотел. Даже если их брак навсегда останется таковым только по названию, мысль о том, чтобы пойти к другой женщине в свою брачную ночь, была ему отвратительна. Во-первых, это расстроило бы Изабеллу, если бы она когда-нибудь об этом узнала. Но что более важно, правда заключалась в том, что он не хотел другую женщину. Он хотел Изабеллу.
Его жена была единственной женщиной, которую он не мог получить, и эта маленькая проказница сделала его недоступным для любой другой. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Поэтому Джеймс отправился в «Уайтс», и поскольку он больше не опасался остаться без денег, то заказал бутылку самого дорогого бренди, которое только нашлось в погребах клуба. Это было ничтожной компенсацией за то, что он потерял, о чем ему настойчиво напоминало его предательское тело. Но мужчина в его положении должен довольствоваться тем утешением, которое ему доступно.
Затем, когда он уже наполовину опустошил бутылку, только начиная расслабляться, тяжелая рука опустилась на его плечо, и голос из прошлого произнес:
— Ну и ну, вот так встреча! Будь я проклят, если это не Джеймс Шеффилд.