— Да пошёл ты! — Я повернулся к нему. — Забери своё чувство вины и засунь его себе в задницу! Мне оно не нужно. — Теперь я кричу, и я благодарна Богу за звукоизоляцию в квартире, иначе весь дом узнал бы, что здесь происходит. — Ты мне не нужен! Я никогда в этом не нуждалась! — Говорю я, указывая на него пальцем. — Я уже давно научилась справляться сама, и у меня это хорошо получается. Мне не нужна твоя поддержка.
Когда я перечисляю свои предложения, я поднимаю палец, чтобы проиллюстрировать их.
— Мне не нужно, чтобы ты учил меня ездить на велосипеде или читать. Мне не нужно, чтобы ты рассказывал мне сказки перед сном или советовал, кем я стану, когда вырасту. Мне не нужно, чтобы ты участвовал в моей жизни, ты мне не нужен и никогда не будешь нужен, Андерсон! Никогда!
Когда я заканчиваю, я тяжело дышу, моё лицо покрыто следами слёз, а сердце бьётся в бешеном ритме.
— Тебе действительно лучше уйти, — говорю я, не давая ему возможности ответить. Я просто разворачиваюсь и открываю дверь.
Андерсон некоторое время молча смотрит на меня, но даже абсолютное поражение в его глазах не приносит мне удовлетворения. Вся правда, которую я ему рассказала, тоже не принесла мне радости. Не думаю, что когда-либо что-то в нём сможет доставить мне удовлетворение.
Он входит в дверь и поворачивается ко мне, переступая порог, затем открывает рот, но я не жду, чтобы узнать, что ещё он может сказать. Я просто молча захлопываю дверь.
Прижавшись лбом к деревянной поверхности, я позволяю слезам свободно катиться по моему лицу. Рыдания сотрясают мои плечи, дыхание перехватывает, и я начинаю икать. Не могу вспомнить, когда в последний раз испытывала такое отчаяние. Я оплакиваю ту маленькую девочку, которой была, и каждый день ждала, когда этот день настанет.
Я оплакиваю напуганную девочку с мозолистыми руками от установки множества палаток. Она постоянно задавалась вопросом: где её отец? Почему его нет рядом, чтобы защитить её?
Я плачу о молодой девушке, которую Кристина встретила в торговом центре, которая нервничала во время своего первого выхода, потеряв надежду на своё спасение, и которая знала, что только она сама может справиться с этой задачей.
Я плачу за все эти годы, пока не иссякнут все слёзы, пока не пересохнет в горле от рыданий, а мышцы не напрягутся от переполняющих меня эмоций. Но я твёрдо стою на ногах ради той женщины, которой я стала. Ради неё я вытираю лицо и делаю глубокие вдохи, пока моё сердце не приходит в норму.
Ради той, кто слишком рано познала, что значит быть женщиной, я ищу свой телефон в гостиной и хватаю его, как только нахожу. Ради той, кто боится остаться одна, кто опасается, что её снова бросят, но никогда не признается в этом даже себе, я открываю экран и печатаю сообщение. Не Кристине, не своим подругам, хотя я знаю, что они бы пришли на помощь в мгновение ока, если бы я позвонила им.
Джулия: сегодня я ела попкорн с маслом.
Ответ приходит не сразу, даже не через минуту, и я возвращаюсь, устраиваюсь поудобнее на диване и отказываюсь от попкорна, потому что всё, чего я хочу, уже здесь, всего в нескольких шагах от меня. Именно это чувство охватило меня, когда Артур отказался оставить меня одну в той ванной несколько дней назад. Чувство, которого я никогда раньше не испытывала до этого момента: чувство безопасности.
Косплей Геракла: Мой любимый с беконом.
38
АРТУР
— Посмотрите, кто наконец-то освоил ксерокс... — говорю я, после того как уже довольно долго стою, прислонившись к дверному косяку копировальной комнаты и наблюдая за Лией.
Я не собирался приезжать прямо из аэропорта в «Брагу», но, когда я позвонил, чтобы сообщить ей о своём приземлении, я понял, что не могу ждать до вечера, чтобы увидеть её. Именно этому я и посвятил последние несколько минут.
Шум копировального аппарата не позволил ей услышать моё появление, а Джулия была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить моё присутствие без предупреждения. Моей первой остановкой был её кабинет, но я обнаружил, что он пуст, как и кабинеты её ассистента и секретарши. У меня было предчувствие, что она будет здесь.