Я отступаю назад, позволяя профессионалам делать свою работу, стоя в нескольких шагах от них, наблюдая, как они подозревают инсульт и начинают реанимацию. Невозможно не задаться вопросом, действительно ли именно такую полную и абсолютную апатию должен испытывать человек, видя, как его отец так ужасно напуган возможностью смерти.
— Мистер Брага? — Врач входит в отдельную комнату ожидания больницы «Сириу Либанеш». Я смотрю на своих друзей, сидящих в креслах вокруг меня, прежде чем встать.
Честно говоря, я не знаю, откуда они узнали и как смогли так быстро приехать. Я не спрашивал, но они начали прибывать всего через десять минут после приземления вертолёта. Сначала Педро, затем Гектор, Бруно и, наконец, Конрад.
Они не задавали никаких вопросов. Они знают, они единственные люди в мире, которые понимают, что у меня не будет ответов. Я инстинктивно закатываю рукава рубашки до локтей, прежде чем обратиться к лысому, бородатому и седовласому доктору.
— Да. Пожалуйста, зовите меня Артуром. — Мне больно от мысли, что меня могут принять за моего отца из-за того, как меня называют. Доктор пожимает мне руку, опуская планшет, который держал в руках.
— Я доктор Мариано, я занимаюсь вашим отцом. У меня не самые приятные новости. — Говорит он. И, как это было с самого начала этой ситуации, как это было во время полёта на вертолёте и как это продолжается с тех пор, как я сел в этой комнате ожидания, я ищу в себе какое-нибудь чувство, любое чувство, но вместо этого нахожу лишь огромную, глубокую пустоту.
Вместо боли, беспокойства или даже жалости, нет ничего, абсолютно ничего.
7
ДЖУЛИЯ
— Ты уже знаешь, когда вернёшься? — Спрашиваю я, присаживаясь на мягкий диван и глядя на свою подругу через экран ноутбука, который стоит на столе, окружённый бумагами. Почти две недели я была полностью погружена в них.
— Ты всё ещё путаешься в этих бумагах? — Жалуется она. — Боже мой, Джулия! Ты уже выучила всё наизусть!
— Насколько я помню, у тебя не развита фотографическая память, Селина и у меня ещё тоже, — отвечаю я, закатывая глаза.
— Грубо! И нет. Папочка решил продлить поездку ещё на несколько дней, но я должна вернуться к своему дню рождения. — Я поднимаю глаза от записей, и мои очки съезжают на кончик носа.
— Ты же знаешь, что тебе не нужно называть его так, когда вы не в постели, верно? — Спрашиваю я.
— Конечно я знаю! — Она смеётся, а я поднимаю брови в притворном неодобрении.
— Ты маленькая извращенка.
— Разве не все мы такие?
— За это и выпьем! — Соглашаюсь я, беру бокал с белым вином, который оставила на столе несколько часов назад, и поднимаю его в сторону экрана компьютера, чтобы произнести тост. Селина отвечает с другой стороны океана с озорной улыбкой на лице. — Кстати, я скучаю по Франции.
— Ах, но теперь, когда ты вот-вот станешь простым сотрудником, незапланированные поездки больше не будут частью твоего расписания.
— Я буду операционным менеджером, Селина, а не секретаршей в приёмной. Ради бога, у меня будет гибкий график работы!
Моя подруга смеётся, но затем убирает прядь волос за ухо. Я настороженно щурюсь, понимая, что это только первый из серии нервных жестов, которые она начинает. Её взгляд слишком беспокойный, и я уже собираюсь сказать ей, чтобы она начала говорить, когда она это делает.
— Он хочет, чтобы я стала эксклюзивной. — Я смеюсь, чуть не выплёвывая вино.
— Как будто ты собиралась совершить такую глупость.
— Вообще-то, я подумываю об этом, — говорит она, вставая со стула и придвигаясь ближе к экрану.
— Что? Почему? — Удивляюсь я.
Каштановые вьющиеся волосы Селины собраны в пучок на макушке, а её стройное смуглое тело наполовину обнажено. На ней только розовое белье и открытый шёлковый халат. Я замечаю, что она выглядит слишком расслабленной для человека, который только что провёл время с клиентом.
Главное правило в нашей профессии — всегда быть безупречной. Неважно, что тебя только что использовали, пока ты не вспомнила своё имя. Даже если ты выглядишь измученной, нужно сохранять элегантность. Когда мы слышим об этом в первый раз, это кажется абсурдным, но это возможно. Внезапно я вспоминаю наши разговоры с Селиной, когда она работала с этим клиентом, и пытаюсь понять, когда ей стало так комфортно с ним.
— Мне он нравится, — признаётся она, и я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что правильно её расслышала.