— Ты должен оставить это позади. — Говорит Бруно, а я даже не удосуживаюсь ответить.
У нас уже был этот разговор раньше. У нас это всегда происходит, каждый год, в одно и то же время. За несколько дней до годовщины того дня, когда ушла Лидия, как и мой ребёнок, потому что я такой же придурок, каким и являюсь. Если бы я не был таким слабым, если бы я дал его матери безопасность, в которой она нуждалась... боль от простого выстраивания этих слов в моей собственной голове вызывает во мне рычание.
— У него сейчас приступ? Похоже, у него сейчас приступ. — Голос Гектора кажется гораздо более далёким, чем я знаю, но сейчас это не имеет для меня значения. Лидия в городе. Почему она в городе?
Моя бывшая девушка уехала из Бразилии через два дня после того, как подтвердила свою беременность, не оставив мне ничего, кроме прощального голосового сообщения. В тот день, отвезя её домой, я воссоединился со своими друзьями и заперся в месте, лишённом связи с внешним миром, на два дня, и до этого момента это были худшие сорок восемь часов в жизни Лидии.
Она была напугана, а я оставил её одну. На следующее утро после нашей встречи её родители столкнулись с ней, и она не могла продолжать скрывать беременность. Они поступили именно так, как мы знали, что они поступят, начав подталкивать её к аборту. Ей было шестнадцать, и они никогда бы не согласились, чтобы она родила ребёнка в таком возрасте. Она звонила мне бесчисленное количество раз, я не ответил ни разу, потому что был слишком эгоистичен, мне просто не приходило в голову, что необходимо быть рядом с ней.
Мне не приходило в голову, что оставаться недосягаемым именно в этот момент было плохой идеей. Она сопротивлялась целых два дня, но в конце концов подумала, что я бросил её, и сдалась. Лидия была слишком молода, в её послании говорилось, что ей хотелось бы иметь смелость сделать это в одиночку, но она этого не сделает. Она сказала, что надеется, что однажды я смогу простить её, она попытается сделать то же самое для меня. И она сказала, чтобы я никогда больше не искал её. Она любила меня, но с этого момента, с этого выбора, я всегда буду напоминанием о выборе, которого она всегда будет стыдиться и ненавидеть.
Я пытался. Я всем своим существом пытался предотвратить это, но прибыл в аэропорт слишком поздно. Её самолёт уже улетел, её родители улетели вместе с ней, не было никого, у кого я мог бы спросить, куда она отправилась. И даже вкладывая ресурсы, чтобы найти её, я всегда получал один и тот же ответ, столько же ресурсов было вложено, чтобы она оставалась скрытой.
Несколько месяцев спустя её родители вернулись в Сан-Паулу, но отказались сообщить мне, где она находится, как бы я ни настаивал, а я очень настаивал. Они просто говорили мне, что с ней все в порядке, что она продолжает свою жизнь, и что я должен делать то же самое.
Они говорили, что подростковые увлечения таковы, что они приходят и уходят. Они говорили, что в это время всё, кажется, очень напряженным, но со временем я пойму, что это было всего лишь короткое любовное приключение. И как будто этого было недостаточно, они видели во мне героя своей дочери, мудреца, который удержал её от большой глупости, когда она ещё не понимала, как устроена жизнь, и они не прилагали никаких усилий, чтобы скрыть это от меня.
Каждый раз, когда я встречался с ними на протяжении многих лет, они продолжали благодарить меня, но когда я встретился с ними в последний раз мне нужно было немедленно найти ванную, моё тело так яростно отвергало эту идею, что меня вырывало всем, что у меня было в желудке, почти сразу после того, как Мариана и Карлос Виченца попрощались со мной.
Конечно, я не мог поступить как Лиди, и двигаться дальше. На это ушло два года, но я наконец нашёл её, когда она училась на последнем курсе средней школы в международной школе в Дании. И хотя в том же отчёте о расследовании, который показал мне её местонахождение, также было обнаружено, что она действительно продолжала жить своей жизнью, что она встречалась с одним из других воспитанников школы, я всё равно поехал туда.
Мой план состоял в том, чтобы найти её, поговорить с ней, попросить прощения, отвезти её обратно в Бразилию. К тому времени Лидия была уже совершеннолетней, она могла бы сделать этот выбор. У меня было более чем достаточно денег, чтобы она могла сделать любой выбор, который захотела. Я хотел сказать ей именно то, что я должен был сказать в ту ночь, когда мы узнали о её беременности. Потеря нашего ребёнка была невосполнимой, но наши отношения можно было исправить, по крайней мере, я так думал, но это продолжалось только до тех пор, пока я её не увидел.