— Знаешь, что ещё более впечатляет, Артур? Моё резюме. И если его не будут уважать, я не собираюсь здесь оставаться. — Предупреждаю его, гораздо более раздражённая, чем следовало бы, но это правда. И если есть что-то, чему я научилась в жизни, так это то, что гнев всегда является хорошим топливом, независимо от его происхождения.
— Ты не думала, что я просто хотел убедиться, что тебя хорошо примут? Выразил свою поддержку?
— Ладно. — Я выпрямляю тело и кладу одну руку на бедро. Взгляд Артура не дрогнул, оставаясь прикованным к моему, и эта демонстрация уважения заставляет меня чувствовать себя более уверенной в его предполагаемой невиновности и в то же время немного более раздражённой. Если бы только он был придурком, все было бы проще. — Если бы ты был одним из менеджеров, сидящих за этим столом, и на первой встрече нового главного операционного директора компании генеральный директор появился бы, сел во главе стола и остался там, молчаливый и неподвижный, просто чтобы выразить свою поддержку, — я делаю рукой жест в кавычках — какой бы ты сделал вывод?
Артур слишком умён, чтобы быстро не понять, что я имею в виду. На самом деле, я удивлена, что он раньше не осознавал, какое впечатление произведёт его поведение, что заставляет меня задуматься, единственная ли я, у кого сегодня утром голова не на месте.
— Я не собирался этого делать. — Говорит он, и я протяжно вздыхаю.
— Я знаю, — признаю, потому что теперь я действительно знаю. — Но давай проясним, с этого момента ты занимаешься внешними запросами, а я внутренними. Хорошо? Тебе больше не нужно делать всё в одиночку, Артур. Позволь мне делать мою работу.
— Мне потребуется время, чтобы привыкнуть к этому. Я долгое время делал всё в одиночку. — Я не знаю почему, у меня такое чувство, что он говорит не только о работе, и именно поэтому я расправляю плечи и готовлюсь выйти из комнаты.
Обманчивое обаяние Артура вчера поколебало мои суждения, но я уже достаточно пришла в себя, чтобы придерживаться того, что я всегда знала: ничего хорошего не может произойти от любого личного общения с этим человеком. Если даже из-за беззаботного флирта у меня осталось это неприятное ощущение горящего тела, я даже не хочу знать, на что способны дружеские отношения. Непреодолимое желание? О, ради Бога, Джулия! Помилуй!
— Сегодня второй день, Артур. Твоё время няньки закончилось вчера. — Говорю я перед тем, как выйти из комнаты, и проклинаю себя, когда забавная улыбка, которой обманщик одаривает меня в ответ, заставляет меня тоже улыбнуться, хотя он этого не видит.
14
АРТУР
— Ты можешь хотя бы сделать вид, что слушаешь меня? — Спрашивает Бруно, отрывая меня от размышлений о том, куда я смотрю, в тысячный раз, должно быть, в своих собственных мыслях, Джулия не обернулась, выходя из конференц-зала ранее сегодня. Она даже не услышала моего смеха. Я оставался там один, в том же положении в течение нескольких минут, глядя на то место, где она стояла, не в силах поверить в смелость этой женщины. Конечно, она была права.
Тем не менее, то, как она столкнулась со мной, это не то, с чем я привык иметь дело, и, возможно, в этом причина того неизвестного возбуждения, охватившего моё тело. То же самое, что я почувствовал вчера утром, когда увидел, как она выходит из машины, и решил, что должен с ней познакомиться.
— Что ты сказал? — Сидя в моём кабинете, перед моим письменным столом, Бруно закатывает голубые глаза.
— Ты действительно заставил меня прийти сюда посреди дня, чтобы игнорировать меня? Ты мог бы продолжать делать это по телефону. Что ты и делал в последние дни.
— Нет. Я попросил тебя приехать, потому что у Джулии появилась идея, и мне нужно, чтобы ты сделал ход на фондовом рынке. — Светлые брови моего друга хмурятся, когда его глаза сужаются, и он пожимает плечами, корректируя свою позу на стуле, заставляя темно-серый костюм немного больше открываться.
— Операционный директор?
— Мм-хмм.
— И почему у меня такое впечатление, что эти операции, не единственные причины для такого отвлечения внимания?
— Потому что это не так.
— Послушай, я не думаю, что Конрад полностью прав, но я также не думаю, что он полностью неправ. Ты должен быть осторожен, Артур.
— А когда я этого не делал? Это Маркус Валенте могильщик секретарей, а не я! — Защищаюсь я, напоминая Бруно о его неприязни к нему, и он закатывает глаза.
Мой друг провёл большую часть своей жизни, имея дело с двумя сыновьями лучших друзей своего отца. Все трое почти одного возраста. Но в то время, как Жуан Педро и Маркус пошли по стопам своих родителей и также стали отличными друзьями, Бруно едва может слышать их имена, не чувствуя раздражения.