— То, что тебя пригласили наблюдать, не означает, что тебя пригласят участвовать, Артур. В данном случае лучший вариант — это, безусловно, я.
— Заткнись, чёрт возьми! — Отвечаю я, и он запрокидывает голову назад, громко смеясь.
— Такой ревнивый...
— Продолжай... — я подбадриваю его, не желая ждать, пока он посмеётся надо мной.
— Ты хорошо выглядишь, — осторожно говорит он, и я отвожу взгляд, и протяжно вздыхаю. Это не то, чего я не заметил. Это просто то, с чем я не знаю, как справиться. Это кажется несправедливым. — Это хорошо, Артур, — сказал он, правильно истолковав выражение моего лица.
— Я так много работаю... когда дело не в «Браге», не в «Малине». Я думаю, у меня просто не было времени подумать, почувствовать. И кажется чертовски неправильным не улаживать это.
— Не мучить себя не значит не чувствовать, и это также не значит, что ты забыл. — Я улыбаюсь без чувства юмора. — Она хотела бы, чтобы ты был счастлив.
— Но я не смог этого дать ей и нашему ребёнку, не так ли? — Я снова смотрю на своего друга, и озабоченное выражение его лица не доставляет мне никакого удовлетворения. Я коротко качаю головой из стороны в сторону и закрываю глаза, поднося руки к вискам и проводя ими по волосам.
— И как бы ты ни винил себя, это ничего не изменит.
— Нет, это не изменит, — я открываю глаза.
— Ты должен отпустить это.
— Я думаю, что каким-то образом это уже происходит. Я просто не знаю, готов ли я к этому.
— Ты готов. Прошло почти двадцать лет, мой друг.
— Ты не можешь знать.
— Помнишь, что ты сказал Бруно через несколько недель после того, как он встретил Милену?
— Вы, чёрт возьми, сплетники, не так ли? — Жалуюсь я, хотя я привык к вечной арабской телефонной шутке, которая касается личных разговоров между мной и моими друзьями. Так или иначе, мы все в конечном итоге узнаем всё.
Иногда слова намеренно отредактированы, чтобы вызвать небольшие интриги, которые быстро разрешаются, или необоснованную ревность. Но мы все всегда всё знаем. Время от времени я задаюсь вопросом, почему мы все ещё стараемся разговаривать один на один.
— Да, мы такие. — Он кивает с той же озабоченностью, с какой относится к цвету мешков для мусора на улице, то есть никакой.
— Несомненно это было что-то мудрое? — Спрашиваю я и Гектор смеётся, а я закатываю глаза.
— Это была мудрая вещь. Странно. Это было средь бела дня, но я не исключаю возможности, что ты был пьян. Это кажется разумным оправданием.
— Это должен быть мотивирующий разговор?
— Как я уже говорил, ты сказал ему, что определенные возможности представляются только один раз.
— Появляются только один раз. — Тихо шепчу я, не в силах не думать о Лидии. Счастливой и довольной, помимо того, что она замужем и мать.
— Конечно, пусть раньше всё было и испорчено, но знание этого также означает, что ты должен ценить каждую представившуюся возможность, потому ничто не повторяется.
— Моя уже прошла.
— Быть счастливым с Лидией? Конечно, но быть счастливым? Жить без бремени этой вины? Ты цепляешься за неё, как за спасательный круг, а не за камень, который тянет тебя на дно океана. Ты должен отпустить её, и я не верю, что твоя возможность жить без неё прошла, мой друг. Я действительно в это не верю. На самом деле, я думаю, что всё это время, та сама возможность, ждала, когда ты её схватишь.
— Может быть, ты ошибаешься.
— Или, может быть, это ты ошибаешься.
— Я думаю, что только время покажет.
— Время — это ещё не всё, Артур. В какой-то момент тебе придётся взять на себя ответственность за свой выбор, не за те, что были в прошлом, сделанные много лет назад, а за те, которые ты продолжаешь делать каждый день.
— Тебе не пора? — Спрашиваю я, обеспокоенный истинами, которые мне говорят со спокойствием разговора о погоде.
— Пока нет.
— Ты уверен?
— Совершенно точно, мой друг. Но не волнуйся, я просто выпил сегодня достаточно для этой дозы мудрости. — Он подмигивает мне, улыбаясь уголком рта. И хотя ощущение в моей груди нельзя точно назвать радостью или счастьем, в конце концов я тоже улыбаюсь.
— Тебе не следовало тратить всё сразу.
17
ДЖУЛИЯ
— Ты издеваешься надо мной! — Тихо рычу я, надеясь, что мои глаза обманывают меня, но Артур продолжает приближаться ко мне, красивый и улыбающийся, одетый только в шорты для бега и футболку, которая полностью обнажает его мышцы и вены на руках.