Пролив с жестокими штормами
Всегда коварен, как пират,
Чье имя, как клеймо, застыло
В названии. И хоть преград
Природа там нагромоздила,
Зимой и летом корабли
Мыс знаменитый огибают.
А Горн у Огненной Земли
Их сталь и души закаляет.
В традицию давно вошел,
Как память парусного века,
Обычай: кто хоть раз прошел
Проверку у пролива Дрейка, —
Серьгу из золота носить
Тот может в левом ухе гордо,
Как знак, который получить
Можно лишь в кузнице у Горна.
Прекрасны нравы старины,
Их возродить порой мы рады.
Ведь до сих пор с гребня волны
Глядит на нас призрак пирата.
Разошлись, как в море корабли
(Поговорка)
Идут корабли морскими путями.
Их сотни, их тысячи, но между нами
Морское пространство, мили и волны,
И встреч мы не делаем, даже невольных.
Постойте, друзья, задержитесь слегка,
Ведь мы же живые, в кои века
Нарушим движение графиков наших,
Сойдемся поближе, друг другу расскажем:
Откуда идем, как живем, как детишки,
Как настроенье, шалят ли нервишки,
Какая погода у вас позади,
И будут шторма ли на нашем пути?
Неважно, что есть языковый барьер,
Улыбка и жест нам покажут пример.
Ведь души морские у вас и у нас
Как сестры родные, без грима, прикрас.
Одни нас ведь тропики солнцем смолили,
И солью одной ураганы солили,
Судьба наделила нас счастьем одним,
Чуть-чуть подгорчив его перцем своим.
Присядем за стол. Пусть в каюте тесно,
Но мы не в обиде. Подай-ка вино,
Стюард, капитанам. Наполним бокалы
И выпьем за то, чтоб подводные скалы
Своим поцелуем не тронули нас.
А третий бокал мы поднимем за вас,
Любимые женщины всех континентов,
Блондинки, брюнетки и прочих оттенков.
И выпьем еще мы за мир и покой
Над каждой планетой и каждой судьбой.
Увы, невозможно собраться нам вместе —
У каждого свой путь, другим неизвестен.
Хоть линии курсов пересеклись,
Моргнули огнями и — разошлись.
Прогулка по ночному Байресу
(Жители Буэнос-Айреса называют свой город Байресом. Улицы Флорида и Лаваже знамениты своими богатыми магазинами и ночными заведениями.)
В городе широких авенид
Жизнь бурлит, сверкает юность и реклама.
Байрес весело на всех глядит
Взглядом жрицы эротического храма.
Город ночью — это тень и свет.
Центр его — ночной базар по распродаже
Тела женского. Запретов нет
Там, где скрещены Флорида и Лаваже.
(Соблазняли в этот вечер две
Жрицы молодые, только все напрасно.
Мой соблазн живет сейчас в Москве,
Самый соблазнительный из всех соблазнов.)
И ликует праздник авенид,
И гремит ночей бездумное веселье.
Только рядом, бледные на вид,
Притаились тихо улицы-ущелья.
Окон темнота теплом не жжет,
И никто не зазывает наготою.
Непродажная любовь живет
Здесь простою жизнью, может быть, святою
Но не тьма, а свет людей влечет.
Снова на Флориде я, но только рядом
Ты идешь со мной, прижав плечо,
И любуемся с тобой старым Арбатом.
От контрастов сразу не устать,
Мы скучаем при однообразии.
Можно в жизни праведником стать,
Только как природу обуздать,
Если в голове живут фантазии?
23 октября 1989 г. Буэнос-Айрес
Депрессия
Что-то грустно чуть-чуть,
Как к разлуке — предчувствие.
Видно, время пришло
Что-то предпринимать.
Дни бегут чередой,
Затеняя то чувство,
Что позволило нам
В сказке год пребывать.
Может быть, я устал,
И поэтому кажется,
Что уходит любовь.
И мой мир обеднел.
Но ведь кто-то из нас
Вскоре все же отважится
Ощутить безысходность
Расстояний и дней.
Мне было хорошо с Наташей. Была ли это любовь? Порой в доказательство этого хотелось услышать от нее: «Я хочу от тебя ребенка». Несколько женщин говорили мне так. Но жизнь ставит свои, более прагматичные условия: второго ребенка она не хотела. Мы продолжали встречаться, порой было немыслимо трудно организовать очередную встречу. Однажды мне пришлось проехать на своих «жигулях» 500 километров (плюс 500 назад за день) по разбитым российским дорогам до подмосковного Можайска, куда Наташа приехала на поезде. Отпущенные судьбой два часа мы провели на опушке леса, а любовью занимались в машине. Позже она приезжала в дом отдыха в Калининградской области, а это рядом с Клайпедой. Мы встречались с ней три с половиной года, но и сейчас я изредка звоню ей. Мы остались друзьями. Она прочла две моих книги, но я постеснялся спрашивать ее «высокоакадемическое» мнение, боясь получить негативный отзыв. Когда-то она подправляла, редактировала мой рассказ о Патагонии, было много ошибок, но, главное, Наташа заставила меня отказаться от слова «ихние», мол, есть только слово «их». Она же убедила меня не носить черные рубашки, мол, мне идут только светлые тона, и я следую этому совету до сих пор. Спасибо. Моя первая жена Саша тоже прочла книги. Поначалу сказала мне: «Ты молодец!», но позже призналась, что книги ей не понравились. Это — единственный негативный отзыв. Но многочисленными читателями книги приняты очень тепло, я получил десятки электронных писем с хорошими отзывами, в пяти газетах Беларуси и Украины печатались статьи о книгах — на трех славянских языках, но главное — мои односельчане, простые люди, хвалили эти книги, особенно за простой язык. Одна женщина сказала: «Демьяныч, спасибо за чудные закаты, за морские волны, за зеленые лучи, о которых я узнала из твоих книг». Это — большая радость для меня.