Гастроли шли нескончаемой чередой. Париж, Лондон, Москва, Нью-Йорк мелькали у меня перед глазами яркими радужными картинками. Я пела, как спятивший ангел. Аплодисменты стали мне снится. Бывало, я просыпалась под гром оваций и сидела на постели, соображая, как это, черт возьми, возможно, спать и петь одновременно. Я завоевала кучу наград, и, само-собой, стала очень богатой женщиной. Только вот Николя больше никогда не являлся мне ни во сне, ни наяву.
У меня было много любовников. Красивых, богатых, знаменитых и не очень, молодых, совсем мальчишек, и убеленных сединами старцев с бесом в ребре. Я получала всех, кого хотела; тех, кого заслуживала. Но не Николя. Я не знаю, что с ним случилось той сентябрьской ночью, когда мне пришло в голову поиграть со смертью в подкидного. Дура. Я не вышла замуж, не родила детей, только деньги до сих пор пылятся где-то на моих счетах в разных странах и исправно приносят проценты никому ненужной старой кошелке, позабывшей, что такое поцелуи любви.
Я ушла со сцены десять лет назад. Позволила себе состариться, исчезнуть от любопытных глаз, слезть с изнуряющих диет, прогнать прочь визажистов и массажистов. Мой дом – лачуга, укрывающая меня от воспоминаний и досады. Пара крепких туфель, пальто да шляпа – вот и все, что нужно мне для комфорта.
Но когда приходит ночь, особенно, холодная, влажная сентябрьская ночь, я как оборотень выхожу на улицу и вою в небо, независимо, собственно, есть на нём луна, или моросит дождь. Та ночь на перекрестке унесла мое счастье, настоящее, непридуманное, подложив на его место кучу нечистот. Теперь я доживу положенный мне срок стерильной старой развалиной и потихоньку сгину в мертвой тишине, но обещание, данное самой себе, я сдержу: если Колдун оставил мою душу мне в личное пользование, значит я сумею попасть в загробный мир и разыскать его там. Я найду эту сволочь под любой личиной, и потребую у него ответов!
глава 4
4
«Это просто немыслимо! Немыслимо!» - вертелось в мозгу Эстер, когда она брела через пробуждающийся город к себе домой. «Может, я до сих пор пьяна и не соображаю ничего?»
Но память настойчиво билась в голове, уверяя, что прошедшая ночь в обществе двух спятивших старух, действительно была реальной, и белый день, идущий ей на смену, не изменит ни одного слова в истории несчастной любви великой певицы Мирей.
— Вот же бред! – тихонько простонала Эстер, на минуту останавливаясь отдышаться.
Прохожие, еще редкие, спешили на работу. В окнах домов загорался свет, теплый, живой, настоящий. Где же ее дом теперь, если Бернара там нет и, наверное, уже не будет? Не повторят ли они с любимым историю Мирей, погнавшись за призрачными почестями, глупыми деньгами и славой?!
Она так резко остановилась, что молодой парнишка, бегущий за ней в наушниках и спортивных шортах, чудом не налетел на нее со всего маху.
- Блин, ты пьяная, что ли?! – проорал он и круто свернул с дорожки в аллею. Поправив наушники, он выровнялся и, красиво двигая локтями в такт своему размеренному бегу удалился в туман, стелящийся над песчаным покрытием.
- Не совсем. – остолбенело прошептала Эстер. Мысль, поразившая ее, как гром сковала движения, и ноги не желали слушаться. Продолжая стоять, как вкопанная посреди дороги, Эстер прикрыла рот рукой и обернулась. Беспокойство, охватившее ее, было столь сильным, что она едва не бросилась обратно к Адени за советом. Рыдания сдавили горло.
- А если Бернар договорится с колдуном, то меня заберут так же, как и Николя?! А куда?! Где сейчас вообще этот пожилой уже мужчина? Где он провел жизнь?! А может, он просто уже мертв, а Мирей ждала его напрасно все эти годы? И я умру? Умру просто для того, чтобы Бернар бойко торговал духами?! Господи!
Она побежала домой. Слезы катились по щеками блестящими ручейками, и прохожие расступались перед ней, поглядывая, кто равнодушно, кто с сочувствием, кто просто учтиво. Слезы катились и катились. Расплата неизбежна, разве не говорили ей об этом и родители, и в школе, и по телевизору в мистических сериалах. Мысль о расплате прочно укоренилась в головах простых людей, только вот никто не задумывается о ней, пока не произойдет нечто подобное, все гонят ее прочь, надеясь, что уж их – то, таких избранных, минует чаша сея.
Но ей-то это за что? Не она же ищет Розенталь, не она вынашивает коварный план обмена любви на деньги. Ох, Бернар – глупец и сволочь! И что ей теперь делать?
- Хороша! – главный виновник ночных треволнений лениво раскинулся на диване с бутылкой пива и пакетиком чипсов. В комнате стояла духота и нестерпимо несло рыбой. Бернар жевал чипсы и внимательно разглядывал вошедшую Эстер остекленевшими от бессонной ночи глазами. – Ну и где тебя носило?! Опухшая, пьяная и ошалелая, как голодная кошка! С кем ты провела ночку, а, красотка?