- Эммануэль Леманс? Ты о нем говоришь? Наш поставщик? – воскликнула Эстер.
- О нем, - кивнул Бернар, - ты помнишь его сына Александра? Он получил травму на соревнованиях, и ему пророчили инвалидную коляску до конца дней? Анна так и не смирилась, а Маню так вообще с катушек съехал. Он последнее время пропадал все где-то, а потом поехал в это место, ну, это я потом выяснил, когда он мне сказал…
Бернар почему-то смущенно отвел глаза и поворошил густую челку. Эстер настороженно притихла, соображая. Так… Маню, конечно, был выбит из колеи травмой сына. Высоченный красавчик, футболист, подающий надежды и готовящийся в национальную сборную, вдруг сходит с дистанции без надежды на восстановление.
Любой отец бы впал в депрессию. Но Эммануэль не просто взгрустнул или погрузился в отчаяние: он почти сошел с ума, ведь Алекс был его светом. Лемансы многие годы держали знамя победителей на полях Высшей Лиги – не мог он допустить, чтобы его сын, его гордость и луч солнца вдруг померк.
- Что же он сделал? – тихонько спросила она, не сводя глаз с бледного лица Бернара.
- Поехал, куда сказали, а потом вернулся… Недели две назад Александра выписали из клиники, отменив все прежние диагнозы. Говорят, он уже в следующем месяце сможет выйти на поле.
Глаза Бернара полыхнули суеверным ужасом и восторгом, Но Эстер не спешила разделять его чувства. Ее вопрос льдинкой царапнул горло:
- И все пошло, как раньше? Анна, должно быть. на седьмом небе? Надо бы позвонить ей – поздравить…
- Не… - Бернар замялся и отвернулся от ее пристального взгляда, - не выйдет: она куда-то пропала… Маню не может ее найти с самой выписки сына.
- Что? – она сама почувствовала, как каменеет ее лицо.
- Ничего, - дернулся она, приходя опять в то состояние раздражительности, что так мучило ее последнее время, - нет ее и все! Полиция всех опросила, родственников обзвонили, телефон не отвечает… Исчезла! – Бернар подскочил и пошел к шкафу.
Его быстрые руки начали рыться там, вытаскивая вещи, отшвыривая лишнее, пока не извлекли на свет почти такую же, как у Эстер, сумку.
Она вздохнула так глубоко, что заболело где-то в спине. Превосходно. Он, кажется, и сам уже догадывается, что тащит ее с собой в качестве оплаты. Только оставляет себе пути отхода, рассчитывая договориться с потусторонними помощниками и лично проследить, что с его девушкой ничего страшного не произойдет. Ну, перейдет на сторону призраков – так живая же! И в полицию обращаться не придется.
Вот она дура! Не спросила у Адени, как ей уберечься, не обзавелась каким-нибудь хоть завалящим амулетом или заклинанием…
Черт, она, что, всерьез думает о призраках?! Совсем уже с ума сошла! Мало ли, куда подевалась Анна… Вдруг с любовником сбежала, пока Маню бегал по колдунам да ведьмам, пытаясь спасти то, что нельзя было спасти… Нет…
Эстер едва не всхлипнула от ужаса осознания. Ни с каким бы любовником Анна не сбежала: она была нежной матерью и преданной супругой. Болезнь Алекса убила ее, а его чудесное выздоровление подняло бы на неведомые высоты счастья.
Она выпрямилась, развернув плечи и гордо подняла голову:
- А ты не боишься, что я тоже пропаду?
Вопрос гирей свалился Бернару на голову. Он подскочил и понесся на нее, замахиваясь полотенцем:
- Ты меня достала! Дура! – затормозив в полуметре от ее прямой фигурки, он прикусил губу и тяжело задышал, пытаясь прийти в себя, - дура, - обессиленно выдохнул он; рука с полотенцем ослабела и опустилась вниз.
А Эстер презрительно кивнула и твердо проговорила:
- Учти, что я буду бороться за свою жизнь, и какие бы там предложения тебе не сделали, я четко знаю, что ты больше не любишь меня, и тебе наплевать, что со мной станет. Так что, каждый сам за себя, любимый. Каждый сам за себя…
глава 5
5
Кается, она не выводила свой велик из гаража уже целую вечность, и случись это при других обстоятельствах, была бы даже благодарна Бернару за такую неожиданную романтику. Вечер цвел сиреневым закатом, мешая краски прямо в небе. Солнечный диск медленно приближался, зависнув над горизонтом в пластах серо-синего тумана.
Эстер размеренно крутила педали, чутко улавливая покачивание велосипеда под небольшой тяжестью сумки, закрепленной на сетке багажника, и постепенно прощалась со страхами. Ее, конечно, удивляла эта реакция, ведь невозможно полностью освободиться от предвкушения неизвестности, но что-то в душе выровнялось, достигнув определенного баланса чувств и мыслей.
«Я сама справлюсь. Увижу все своими глазами и приму решение. Вполне возможно, мы просто постоим на том туманном перекрестке в темноте и одиночестве, а потом, почувствовав себя полными идиотами, вернемся домой.