Бернар, казалось, не собирался анализировать происходящее вокруг. Он, со свойственным ему апломбом, когда-то казавшимся Эстер милым, озирался и что-то искал глазами.
- Что? – не сумев скрыть раздражения, шепнула она.
- Ничего, - отмахнулся он, - я не понял только, нас встречать не собираются?
- Спроси того, с кем договаривался, - язвительно бросила она, на всякий случай держась подальше, - позвони и предъяви, где моя красная дорожка – звезда прибыла!
- Заткнись! – он наконец посмотрел на нее, впервые за долгий срок. С удивлением отметил ее утонченную красоту, которую уже перестал осознавать, привыкнув и обнаглев, ее встревоженные серо-зеленые глаза, наполненные тревогой и страхом, ее нежелание приближаться к нему в поисках опоры. – Прости, - тихо проговорил он, качнув головой, - я понятия не имею, с чего здесь начинать…
Эстер устало вздохнула, подняла свою сумку и подошла к нему:
- Скоро стемнеет, нам надо бы поискать ночлег… Гостиницу, мотель – все равно. Пойдем пока прямо по дороге – видишь, там какое-то поселение?
- Где? – Бернар последовал ее примеру и медленно двинулся по широкой тропе, едва заметной среди ворса травы.
- Вон, - она указала на огоньки в сотне-другой метров, - деревья в виде свода, а рядом - вроде дома.
Легкая дрожь пробежала по спине, подняла волоски по всему телу и ухнула куда-то меж ребер, сведя живот. Мирей… Ее слова…Боже, она ведь описывала все в точности: дома, деревья, изменившуюся температуру воздуха. Что там было дальше? Вот же чертова память! Ах, да! Голос. Какой-то голос, показавшийся ей ужасным и потребовавший с нее обещание совершить обмен.
Эстер замерла на мгновение, стараясь растереть судорожно сжавшуюся мышцу. Под ладонью противно елозила шелковая ткань блузки; джинсы показались неудобными и слишком тесными, ноги в кроссовках затекли, хотя проехали они всего ничего.
А как там Бернар? Она перевела взгляд на жениха и покачала головой, скривившись: парень кусал губы и пытался расстегнуть верхние пуговицы рубашки. И чего бы им не одеться в спортивные костюмы, облегчить себе жизнь с помощью футболок или простых трико?
- Мне так неудобно во всем этом дерьме! – проворчал он и посмотрел на нее, - ты тоже это заметила?
- Да, - Эстер огляделась. Повсюду шевелилась нежно-зеленая трава с цветами. Аромат дурманил, но уже начинал раздражать; теплый воздух, как эликсир, вливался в легкие, но на этом его сходство с божественным напитком заканчивалось.
Тревога росла, меняла сознание, будоражила тело, ломала привычный ход времени.
- Может, нам стоит ускориться? – спросил Бернар, вороша волосы; Эстер заметила капельку пота, стекающую по его нежной щеке.
- Давай, - она прибавила шаг, стараясь прогнать безумные мысли и непонятные страхи.
Здесь время казалось каким-то другим. Минута растянулась на час, час сжался до секунды. Эстер просто не в состоянии была определить, долго ли они шли по широкой тропе, начавшей сужаться до состояния ниточки, а потом и вовсе пропавшей в траве и цветах.
Свод из деревьев медленно приближался. Эстер, к своему ужасу, разглядела, что сплетенные ветви очень напоминают кости каких-то невиданных животных, хотя…разве кости могут быть такими гибкими. Девушка уже хотела закричать, чувствуя, как страх с новой силой сжимает сердце, но тут глаза, привыкшие к сумраку, получили новое изображение: обычные темно-коричневые ветки обыкновенных кустарников сцепились над головами путников в причудливых объятиях.
Эстер постаралась выдохнуть и вдохнуть, налаживая нормальный ритм, но ей это не удалось. Сердце колотилось, как бешеное, потому что она привыкла доверять себе. Она точно знала, что именно она видела: кости белели отчетливыми мертвыми силуэтами на фоне сиреневого неба, усыпанного звездами чужого мира.
- Мы на другой стороне, - констатировала она, безуспешно борясь с тряской нервов.
- Без тебя знаю, - раздраженно буркнул Бернар, напуганный, как ребенок, и тут же его вопль разрубил тишину, - какого хрена, мать твою?!
- Что? – ноги ее ослабели, а рука по привычке потянулась к его руке в поисках защиты; вот только защита, похоже, требовалась ему самому.
В проеме под сводом ветвей стоял человек в полицейской форме. На боку покачивалась дубинка; фуражка висела на одном ухе, держась каким-то чудом. Мужик ковырялся в зубах спичкой и разглядывал гостей с выражением полного равнодушия. Только сейчас до Эстер дошло, что вокруг все снова неуловимо изменилось: пропали ароматы, стихли звуки, а сумерки стали гуще и непроглядней.