Попоя не воспринимали всерьез, но на совещания пропускали, позволяя просиживать штаны где-нибудь подальше от основного действия. Часто можно было заметить его кругленькую спину, сложившуюся в неуклюжую позу, чтобы удобнее было жевать плюшки, запивая их элем.
Оппозиционные силы давно готовили акцию против засидевшегося, по их мнению, бабника, скандалиста и тирана. Это не был запланированный взрыв или поднесенный одной из наложниц яд. Казнь для мэра изобрели поистине отвратительную и беспрецедентную: подкупленный человек с той стороны реальности должен был лишить его Дара.
Колдун сначала не поверил в такую возможность. Ему, разумеется, были известны некоторые побочные ветви Магов, оставивших свое продолжение на Земле после связей с обычными женщинами, но, чтобы один из этих потомков вдруг осознал свое величие и рискнул применить его на практике, да еще против таких сил – неподвластных человеческому разуму! Нет-нет-нет…
Но все говорило за то, что возмездие – пусть и запоздалое, но свершилось, точнее – готовилось быть совершенным.
Попой, как это было ему свойственно, щлялся без дела как раз там, где ему быть не положено – в чертогах Арнавалла в поисках качественной выпивки и развлечений.
Ничего не подозревая, наткнулся он на приоткрытую дверь, ведущую в покои главного отборщика девиц для утех. В комнате жарил огонь камина, мальчишка-музыкант уже из последних сил пиликал на свирели, а за высокими спинками кресел раздавался пьяный хохот и площадная брань.
Черт понес Попоя прямо в логово разврата и ненависти. Между пьяных бредней расслышал он как раз то, что и привело его в состояние первобытного ужаса. В груди затрепыхалось сердце, голова закружилась, но он нашел в себе силы медленно отступить назад под темные своды чертогов и устремиться прямо во дворец мэра.
Его сбивчивый донос вызвал насмешки и равнодушные тычки. Никто не поверил пареньку – тогда еще неоперившемуся Магу, так и не удостоившемуся привилегированного места в правлении по праву рождения.
Он плакал и умолял, но его уже волокли в пыточный подвал.
Колдун тогда уже имел вес и значимость. Древняя кровь и многовековой опыт возвели его на самые высоты власти. И в словах мальчишки расслышал он реальную угрозу – сигнал надвигающегося бедствия, игнорировать который никто не имел права.
Он вошел к мэру с вопросом о судьбе парня и получил исчерпывающий ответ. Не то, чтобы он был удивлен: мэр всегда отличался бесчеловечностью и удачно маскируемой злобой, а еще – животным страхом за свою шкуру и глупостью.
- Ему все равно крышка, - кривя свои жирные губы, он с неохотой отставил стакан с вином и утер рот тыльной стороной ладони, - никто не утверждает, что сведения, добытые им – ложь, но…поймите, Рене, теперь ведь и ему известны тайны устройства этого мира.
- То есть, он удостоится костра, а не награды? – Колдун изобразил шок.
- Именно так, -важно кивнула всклокоченная, мокрая от пота голова, – вы все верно поняли…А, что до этого мерзавца, творящего свои делишки под покровом завесы, мы, конечно, примем меры.
Точка была поставлена, но Колдун терпеть не мог несправедливости, если уже представил, как она – эта справедливость должна выглядеть:
- Я забираю его себе, господин мэр, - объявил он безапелляционным тоном, — этот пацан пригодится мне, а за его молчание я поручусь сам, здесь, перед вами и портретами Великих Магов.
- Уж не твой ли папаша, Рене, присунул его мамашке, польстившись на ее человеческие прелести, срок у которых столь недолог? – отвратительный хохот прокатился и тут же стих, когда глазенки мэра напоролись на ледяной взгляд синих глаз, полыхнувших адовым огнем из-под черного веера ресниц.
- Вы не смеете намекать на мою семью в таком тоне, - отрезал Колдун и вышел, обронив напоследок. – Попоя забираю под мою защиту. Если ваши заигравшиеся приспешники не поймут с первого раза, окажутся в дыре под Черным лесом, обнаружившими у себя признаки нехорошей болезни, что не лечится простыми заклинаниями.
Закат полыхнул последним лучом, пронзив небо, словно клинком, и поставил точку в еще одном дне, осевшем тяжким грузом на душу Колдуна. Еще один день, укоротивший его путь к победе и славе…