Дурацкий, зловещий сон Эстер списала на расшатанные нервы. Вот уже три месяца ее друг Бернар не давал ей покоя своими сумасбродствами: то впадал в отчаяние от потерь в бизнесе, то планировал их медовый месяц, то орал на нее и распускал руки, то просил прощения и заваливал подарками. Он стал пить, редко навещал ее, а когда все же появлялся, растревоженный, бледный, усталый, начинал твердить о каком-то загадочном явлении, способном полностью изменить их унылую жизнь.
Эстер страшно бесило само определение «унылый», ведь она любила Бернара когда-то и надеялась еще на чудо, на избавление от кошмаров. Пугало ее так же ослабление чувств к Бернару – некогда красивому, ладному пареньку с очаровательным румянцем, длинными ресницами, сильными руками. Ей так не хотелось отпускать его в мир безумия, бесстрастных цифр, задымленных улиц, ведь именно оттуда он возвращался потом совсем другим: словно больным, злым, нелюбящим.
Несколько лет назад друг Бернара открыл магазин эксклюзивной парфюмерии и быстро начал набирать обороты. Расслабленное общество тянулось к прекрасному. Ленивые, пресыщенные, истонченные создания жаждали новизны во всем: автомобилей, инкрустированных бриллиантами, обуви из хрусталя, путешествий в другие миры, особенно под воздействием специальных травяных смесей.
Духи стали неотъемлемой частью любых образов. На их разнообразие и поставил хитрый парфюмер. Он набрал целый штат из подмастерьев, продавцов-консультантов, менеджеров. Бернар потребовался ему, как грамотный юрист и симпатичный компаньон, способный привлечь клиентов, а особенно, клиенток, своим безукоризненным тактом и обаянием.
Эстер горячо поддержала любимого. Теперь, когда большинство духов стало ей доступно, она просто упивалась их разнообразием, включившись в работу своеобразного стилиста. Она часами могла классифицировать ароматы по временам года, настроениям, подбирать их к дизайнерским разработкам. О ее таланте заговорили в обществе, что не могло не порадовать Бернара. Успехи Эстер укрепили их отношения, заставляя влюбленных не только восхищаться, но и гордиться друг другом.
Счастливое время: любовь, беготня по салонам, цветы, прогулки, долгие разговоры, поцелуи, робкие намеки на свадьбу, покупка дома…
Первая ссора прогремела, как летняя гроза – шумно, коротко и также забылась наутро. Эстер не придала ей особого значения, ведь темпераментный Бернар и безо всякой причины часто повышал на нее голос. Сама она тоже бывала хороша. Ей бы остановиться, задуматься, но нет, обычно женщины свято верят в исцеляющую силу любви, способную усмирить любую ярость, исправить любые ошибки. Увы. Перед внешними обстоятельствами может спасовать даже всепоглощающая страсть.
Цены на нефть упали; рынок взбрыкнул, отреагировав, как сердечный больной. Массовый психоз, как сель, накрывал города один за другим, и вот, прибыльный бизнес перестал радовать, потух, моля о пощаде.
- Кажется, Анри закрывает дело, - угрюмо произнес Бернар, бросая на стол пакеты с хлебом и сыром. Вечерний свет посеребрил его лицо, пряча загар. – Не знаю, что будет дальше.
- Кажется, или точно? – негромко спросила Эстер, боязливо косясь на Бернара: его грусть легко переходила в злость, а там и до пощечины недалеко.
Она быстро убрала выпечку на место, включила чайник, потянулась за чашками…
- Я знаю, что нужно делать, - не отвечая на ее вопрос, сказал Бернар, уставившись прямо перед собой.
- Что же?
- Есть такие люди – они вроде экстрасенсов, понимаешь? Говорят, они могут вытащить любой бизнес или отношения из любой задницы, - глаза молодого человека вдруг зажглись сумасшедшим огнем. – Давай поищем их, а?!
- Бернар, ты чего, псих?! – опрометчиво воскликнула Эстер, - какие, к черту, экстрасенсы, если людям просто не нужны духи! Кто сейчас станет тратить деньги на эксклюзивные работы, ведь некоторым просто нечем платить за жилье или не на что купить еды!
Он угрожающе сжал кулаки, но Эстер несло:
- Подумай сам, Бернар, подумай! Парфюмерные сети еще продержатся, но ваш штучный товар избыточно дорог, вот и вся экстрасенсорика! А все эти шарлатаны только разорят вас!
Ей пришлось присесть и закрыть голову руками. Бернар так стремительно налетел на нее, что она едва успела сжаться в комочек и замереть. Бить ее он не стал: было просто неудобно выцарапывать ее из пространства между креслом и столом, но салфеткой хлестнул от всей души.
- Дура! Почему ты мне не веришь?! – проорал он, отшвыривая салфетку, и умчался из дома, бабахнув дверью.