- Бернар, приди в себя! – шепотом попыталась она успокоить его, - путь назад… Ты должен был спросить об этом раньше, понимаешь? Кто нас выведет? Зачем? Ты же хотел успеха, так?
- Да, но…
- Но, прежде чем браться за такое, надо было все выяснить! – она сбросила его руку и повернулась к нему, глядя прямо в глаза, - ты плевать хотел на последствия, вот и все. Ты всегда все делаешь импульсивно, как незрелый ребенок! Этот мир не для людей, ясно тебе? И этот мир потребует платы за вторжение! Я не желаю становиться платой…
- Ты не понимаешь…Мне сказали, что все будет хорошо: мы просто придем сюда, скажем, чего хотим, и нам помогут! Здесь всем помогают… Моему другу помогли, и еще одному, и…
- И забрали его жену, - Эстер мотнула головой, чувствуя, как темнеет перед глазами, - он внес плату, ты, глупец!
Бернар упрямо дернулся:
- Она вернется! Может, она просто решила его бросить и все! С чего ты взяла, что ее кто-то забрал?!
- Включи мозги, - Эстер захлопнула шкаф, желая отсечь все эти древности, чтобы сохранить хоть остатки самообладания, - не бывает, чтобы ты просто так получил желаемое и остался при своем. Ты же в магазине платишь…
- Признайся, тебе что-то известно?! – выкрикнул он, но этот жалкий вопль совсем не напоминал его прежних гневных нападок.
- Уж точно не то, как отсюда выбраться, - парировала она и отошла к кровати, - я ложусь. Тебе внятно дали понять, что надолго это не затянется. Поспи…
- Я поражаюсь твоей черствости, - он недоверчиво посмотрел, как она расстилает постель, - и ты будешь спать? Ляжешь и заснешь? У тебя, что, вообще воображения нет?
- У меня нет воображения? – она усмехнулась, - прекрасно!
Мотыльки угомонились, как только был погашен свет, и задернуты шторы. Эстер, несмотря на нервное напряжение и дикую усталость, никак не могла сомкнуть глаз, а вот Бернар, напротив, тут же засопел, забыв повозиться и потыкать подушку, как это делал обычно.
Мысли девушки неслись вскачь, никак не желая успокаиваться и превращаться в ровный поток. Ничего похожего. Она лежала с открытыми глазами, глядя прямо перед собой и тяжело вздыхала.
Уже не в первый раз она поймала себя на печальном выводе: их отношениям с Бернаром, кажется, настал конец. Они больше не могли конструктивно разговаривать, решая проблему; он постоянно перекладывал на нее всю ответственность, предпочитая занимать позицию главного лица в иерархии. Он словно бы транслировал ей: уговаривай меня, работай над ошибками, пересматривай сценарии, чтобы мне стало хорошо, а что там чувствуешь ты – мне плевать, потому что это твоя вина, тебе ее и исправлять.
Раньше, когда Эстер фонтанировала идеями, помогая их маленькой компании процветать, Бернар гордился ей совершенно искренне. Теперь же ей стало казаться, что он просто использовал ее энергию, ее любовь, ее таланты… Со слезами, глядя сейчас в бесконечную темноту чужой ночи и вдыхая ее странные запахи, Эстер осознавала, что даже слова восторга часто слышала не от самого Бернара, а от клиентов, довольных компаньонов, поставщиков или Анри.
Почему она позволила себе так ошибиться? Как могла проморгать, что чувство ее – безответно и оттого – жалко. И, главное, что делать ей теперь, как спастись…
Дрема смежила ей веки; видимо, усталость была столь сильна, что даже грустные мысли не удержали сознание на грани бодрствования. Но она тут же открыла глаза вновь, продолжая сопротивляться изо всех сил подступающему целительному сну.
Шторы кто-то открыл… Она в испуге села на постели, прижав старенькое одеяло к груди. Сердце долбилось гулко и неровно. Ей хотелось крикнуть, разбудить Бернара, куда-то бежать, что-то предпринимать, но она просто пялилась в окно на крыши домов напротив, которые вдруг каким-то чудодейственным образом оказались совсем близко к отелю и выделялись черными точными силуэтами на фоне сиреневого неба с огромными звездами на нем.
Как же она могла забыть, где находится?! Это не дружелюбный район Парижа, куда в свое время перебрались благополучные семьи с детьми. Здесь непонятно, как действовать, о чем спрашивать, чего требовать. Да и кто она сама в этой ночи, очнувшаяся от минутного сна, не успевшая ни отдохнуть, ни осознать происходящее.
Эстер напрягла зрение: ей на миг показалось какое-то движение на крыше. По высокому скату – по самой его кромке двигалась какая-то темная фигура. Мужчина это был или женщина, девушка разглядеть не могла. Она просто смотрела, застыв все в той же позе с одеялом у груди и тяжело дыша.
Не показалось!
Мужчина, а в этом не оставалось сомнений из -за широких плеч под черным плащом и резких движений, шел уверенно и спокойно, будто эта крыша под звездами была его обычным местом для прогулок, как проспект или дорожка в парке.