Эстер хотела закричать. Она не понимала, как же так вышло, что со всей отчетливостью видит и черный плащ с живописными складками, и иссиня-черные локоны, сбегающие на капюшон, и стройные ноги в узких брюках и сапогах. Весь облик незнакомца, шляющегося в темноте по крышам, напоминал не то испанских грандов, изображенных на полотнах восемнадцатого столетия, не то принцев крови из французских королевских династий.
Человек немного постоял, развернувшись в сторону отеля, и Эстер могла бы поклясться, что он смотрит прямо на нее сквозь распахнутое кем-то окно ее собственного номера. Кто открыл занавески? Кто отодвинул запор и толкнул рамы, впустив лунный свет, морок и ужас окружающего мира в ее относительно защищенный мирок спальни?
Защищенный? Не смеши, Эстер…
Она выпрямилась, осторожно обвила плечи одеялом и подвинулась к окну еще ближе. Улица пустовала. Ни одного прохожего, ни одной скользящей тени, ни звука. Боже, она, вообще, жива? Кто угодно может войти и лишить ее жизни – не поможет ни замок на двери, ни задвижка на окне. Стоило чуть прикрыть глаза, и вот – пожалуйста! Какой-то мужик в доисторическом наряде пялится на нее с крыши, как будто, так и надо!
В высоте замигала еще одна звезда. Человек в плаще тоже обратил на нее внимание. Он отвернулся от Эстер и поднял голову в небо. Девушка следила за ним, затаив дыхание, и чуть не пропустила появившихся двоих полицейских.
Новые участники событий также невозмутимо двигались по кромкам крыш, перемещаясь, как по воздуху, и несомненно преследовали цель поймать незнакомца с локонами.
Золотые звезды на бляшках убедили Эстер в ее правоте: полиция напала на след преступника и теперь ловит его, загнав на крышу.
А что же «принц»? Эстер и моргнуть не успела, как мужчина ловко перемахнул на соседнее здание; плащ взвился, закрыв сиреневое небо и звезды, а потом и сам обладатель удивительного средства перемещения исчез из виду, оставив неуклюжих стражей порядка с носом.
Девушка отпрянула от окна, пытаясь отдышаться. Что за сцена сейчас развернулась перед ее глазами? Неужели кому-то понадобилось ее свидетельство, раз предоставили ей такую возможность - лично понаблюдать за развитием событий, заботливо открыв шторы и вовремя разбудив.
Она осторожно вернула полотна занавесок на место и легла, замерев на подушке. Дыхание постепенно восстанавливалось; Бернар спал рядом, беспорядочно скрутив свою простыню в жгут и вцепившись одной рукой в волосы. И как он умудряется высыпаться, вывернувшись чуть не наизнанку?
Но Эстер тут же позабыла и о нем, и о странном эпизоде, потому что шторы вновь оказались открытыми, а сама комната вдруг лишилась стен и выплыла на середину улицы как гигантский ковер-самолет.
Девушка попробовала закричать, но звуки уши куда-то внутрь, и она только раскрывала рот, комкая одеяло взмокшими от пота руками. Они летят? Парят? Как это? Что это за сон такой, если она все видит слышит и чувствует? Вот прохладный ветерок коснулся ее лба и остудил кожу, вот где-то послышались разговоры и шаркающие шаги, вот мелькнул силуэт кота с задранным вертикально хвостом.
Слезы тоже изменили ей, застряв комком в горле. Она огляделась. Комната, а точнее, то, что от нее осталось, больше не двигалась, зависнув над дорогой. В конце квартала оказались те же полицейские; Эстер узнала одного – полного, с недовольным выражением лица. Они шли медленно, озираясь по сторонам и держа дубинки наготове, из чего следовало, что преступник не пойман, и патрулирование продолжается.
Когда полицейские оказались под полом, правильнее – под кроватью, Эстер притаилась, как мышь, молясь только, чтобы стены вернулись на место, хоть на время защитив ее от безумного мира проклятого Розенталя.
Но вышло по-другому. Один из полицейских вдруг стал расти, и голова его, становясь огромной, показалась над полом номера, а глаза уставились на девушку, сияя потусторонним светом. В них не читалось ни мысли, ни эмоции:
- Спите, госпожа, - проговорили его губы, - мы на страже гостей города.
И когда она откинулась на подушку, воя на одной ноте от ужаса, стены закрыли от нее город, и шторы оказались плотно задернутыми.
- Бернар, - беспомощно прошептала она в темноту, - Бернар! – позвала она вновь, но парень крепко спал и даже не шелохнулся, когда она закрыла лицо руками и разревелась.
глава 8
8
Зал был полон. Пары кружились под звуки какого-то столь шумного вальса, что Колдун поморщился, пробираясь к арке приват-зоны. Ему были неприятны разворачивающиеся перед глазами картины чужого флирта, потаенных улыбочек, намеков, спровоцированных не им.