«Неужели она узнала меня?» - в панике мелькнула мысль. Колдун развернул девушку спиной к окну и уже, не таясь, сверкнул взглядом в сторону Эстер, продолжавшей вести наблюдение из своего потустороннего сна.
«Она не может знать, ни как я выгляжу, ни зачем призвал ее сейчас, ни что сулит ей эта ночь! Она – инструмент…Но, как же тогда понимать ее реакцию?! Будто роли поменялись в нашей пьесе, и это она, а не я срежиссировала и эту ночь, и этот бал! Она – сильнее, чем кажется!»
Он порывисто отвернулся, совершенно забыв о девушке в своих объятиях, но до самого последнего такта будоражащего танго чувствовал на спине горящий изумрудный взгляд.
глава 9
9
В комнату пробились первые лучи солнца, и всепоглощающий ужас начал таять, как и положено сновидению. Эстер стремительно подскочив, тут же распахнула шторы и выглянула на улицу.
При свете дня город смотрелся как самый обычный: здания, магазины, кафешка в доме напротив под яркой призывной вывеской: «Свежая выпечка».
Девушка заставила себя подышать, потом потянулась, расправляя спину, и уже спокойнее стала смотреть за окно. Ночной кошмар на секунду дернул нервы: еще свежо было в памяти видение серых домов – совсем не похожих на эти прозаические строения, где несомненно жили самые простые граждане, собирающиеся сейчас на работу или учебу.
И в самом деле, у подъездов стали парковаться автомобили; женщины, одетые в офисные костюмы, выводили аккуратных детишек… Мужчины заводили личные машины, проведшие ночь под густыми деревьями, а подростки, торопливо закинув рюкзаки на плечи, прыгали на велосипеды и мгновенно скрывались из виду.
Эстер показалось, что она смотрит документальный фильм, и на душе вроде бы полегчало, но…
Она сделала несколько шагов к окну, оперлась руками на подоконник, чувствуя какой-то подвох. И память тут же обратилась к ней с ночными картинками. Ну, не было там никаких машин, спящих в ожидании своих усталых хозяев, не светились окна в спальнях школьников, доделывающих уроки, не мелькали женские фигурки, занятые уютной возней на кухне или в гостиной.
Ночь поражала своей нереальностью, но утро оказалось еще коварней: яркий солнечный свет был таким же лживым, как и лунное сияние.
Она обернулась на спящего Бернара. Вот это выдержка! Дрыхнет уже который час, и никакие кошмары не тревожат его; и даже ее слезы не разбудили эту черствую душу.
- Бернар, - стараясь сохранять спокойствие, ровно проговорила она, – пора вставать.
Вот только зачем? Каким будет его день сегодня? Куда он пойдет? Ведь у него по-прежнему нет никакой информации: кто-то просто напел ему в уши, что все разрешится само собой, а он только пожнет плоды. Удивительная незрелость, даже глупость, для молодого мужчины, довольно успешно ведшего бизнес в столице.
- Бернар, - повторила она строже и громче, - поднимайся!
- И чего орать? - проворчал он, лениво переворачиваясь с боку на бок, - круассаны бы хоть заказала…
- Ты не в Париже, - просто откликнулась она, а сердечко болезненно сжалось, признавая свою же правоту: они не в Париже. И вообще непонятно, позавтракают ли когда-нибудь, вдохнут ли воздух свободы, попадут ли домой…
Он сел на постели, потер лицо руками и запустил пальцы в лохматые волосы. По всей видимости, никакие сны не тревожили его, и он прекрасно выспался, вот только был недоволен, что так называемая невеста не собирается исполнять свои обязанности и проявлять заботу:
- Ну и где завтрак?
- Я бы хотела узнать то же самое, - холодно ответила она, - я тоже голодна.
Ее вновь охватило горькое осознание конца. Они больше не пара, она не любит его, он не любит ее. Что будет дальше – сплошная тьма и беспросветный тяжелый путь. Разве к этому они стремились, когда встретились и так легко приняли решение быть вместе? Как восхищалась она его деловой хваткой! А как он превозносил ее достоинства, каждую минуту делая ей комплименты и с гордостью отмечая ее талант и прозорливость.
Конечно, невозможно петь дифирамбы друг другу на протяжении всей жизни. Быт, препятствия, возникающие на пути, неприятности, болезни и разочарования, делают совместное существование хоть и насыщенным, но не всегда радужным, но…но они ведь и встретились, чтобы поддерживать, защищать, любить, разве не так?
Эстер вздохнула и посмотрела на Бернара, медленно озиравшегося по сторонам. Он вздыхал, почесывался, что-то ворчал, шевеля губами, и напоминал малого ребенка, которого заставили подняться рано-рано, чтобы выполнять какие-то скучные дела.