- Ты же сам приперся сюда, - зачем-то сказала она вслух, уже понимая, что выглядит в его глазах не лучшим образом. Ей совсем не улыбалось предстать сейчас замотанной супружницей, выносящей мозг благоверному по малейшему поводу. Она мысленно сняла с повестки вопрос их бестолкового болтания в воздухе и тихо добавила, - я схожу вниз, может, портье подскажет какое-нибудь подходящее кафе.
На лестнице она чуть не запнулась о кота, разложившего свой лысый хвост по всей ширине ступеньки. Он глянул на нее с тем особым возмущенным видом, так свойственным некоторым из представителей кошачьих, и, словно делая одолжение, подвинулся на полсантиметра, освобождая дорогу.
- Ну, ты и морда, - раздраженно обронила Эстер, подходя к столу, - извините, доброе утро, - начала она, смягчив тон, и выискивая глазами портье. Вчера он так удачно маскировался в свое тряпье на кресле, что следовало постараться его обнаружить. Никто не откликнулся, и она повторила погромче, - доброе утро!
Тишина была ей ответом. Только кот, помахивая веревкой, которую он, видимо, считал хвостом, явился на ее зов и уселся точно посередине маленького холла.
- Может, ты знаешь, где здесь подают кофе? - чувствуя, как раздражение вновь накатывает на нее, выдала Эстер.
И тут кот поднялся, оглянулся на нее через облезлую спину и пошел к выходу, словно приглашая следовать за собой.
- Дурдом, - прокомментировала Эстер и пошла, стараясь не удивляться происходящему; особенно, после сюрреалистической ночи. Еще одна такая – и у нее уедет крыша!
Снаружи оказалось прохладно, как бывает после дождя, но солнце уже поднималось и сушило влажный асфальт, и запахи земли, травы, свежих листьев – все то, что обычно вызывало ностальгию, окружили Эстер, немедленно успокоив нервы.
Она проверила свою догадку, убедившись, что кот в самом деле вызвался проводить ее до кафе: облезлое животное уверенно, хоть и вальяжно, пересекло дорогу и направилось прямиком к маленькому уютному заведению напротив, что Эстер уже видела из окна.
Вывеска «Свежая выпечка» никуда не исчезла, как это могло бы быть в таком месте; Эстер поймала себя на странной мысли, что совершенно не удивилась бы этому. Двери легко распахнулись, и навстречу девушке выпорхнула какая-то милая женщина с бумажным пакетом, источающим божественный аромат корицы.
- Черт, я, по-моему, дней пять не ела, - вздохнула Эстер, провожая женщину взглядом. Та шла по тротуару, легко неся пакет, а потом вдруг просто куда-то делась…
Эстер испуганно заозиралась и напоролась взглядом на безумные глаза кота, усевшегося прямо перед входом и обвившего свое неуклюжее тело тощим лысым хвостом. На миг Эстер даже забыла, как голодна и сбита с толку исчезновением покупательницы. Она резко отвернулась от отвращения, охватившего ее при виде этого несчастного животного.
- Что ты так пялишься?! – истерично выкрикнула она и тут же прикрыла рот ладонью, представив, что с ней будет, если кот вдруг заговорит, а она уже ожидала нечто подобного.
Двери снова распахнулись, и на порог вышел человек в фартуке. На полном лице его замерло любопытство; добрые карие глаза над воротом клетчатой рубашки светились лаской:
- Что же вы не заходите? – мягко и даже чуть обиженно проговорил он, приглашающе открывая двери шире, - у нас подают великолепный кофе, и булочки только что поспели, - прошу вас.
На такое радушное приветствие трудно было бы отреагировать как-то иначе, кроме как войти и осмотреться. Деревянный прилавок источал легкий аромат меда, открытые полочки были сплошь уставлены поддонами с хлебом, булочками, крендельками и разноцветными пирожными.
Сам зал не то кофейни, не то пекарни казался по-домашнему золотистым, теплым и манил уютными креслицами. Здесь было всего несколько столиков, застеленных клетчатыми скатертями, но это клишированная стилистика только усиливала магнетизм
Эстер пошла за хозяином, занявшим свое место у прилавка, и вежливо попросила сварить кофе. Не задавая лишних вопросов, мужчина повернулся к кофемашине и достал два стаканчика.
- Откуда вы узнали, что … - она не договорила, встретившись взглядом с быстро развернувшимся к ней булочником.
- Вы живете напротив со своим спутником, - голос его звучал все так же мягко и доброжелательно, а вот в глазах – показавшимися теперь пустыми и черными – сгущался мрак, - он слаб и глуп, но от меня не убудет побаловать его горячим напитком.
Эстер растерянно поморгала и тут же с визгом отпрянула от прилавка: к ее ноге прижалось что-то влажное, будто немытое и пахучее: